Владимир Николаевич Васильев 
Вопрос цены

Техник Большого Киева – 3

Владимир Васильев

Вопрос цены

– Эй, ведьмак! Вставай! Тут пришли…
Геральт поднял тяжелую со сна голову и попытался разлепить веки. Не получилось.
– М‑м‑м… – сказал он. – М‑м‑му…
Его нетерпеливо потрепали по плечу.
– Вставай, ведьмак!
Пришлось собраться. Постель еще звала, манила теплом и уютом, сладкая муть заволакивала сознание. Но он уже впустил в голову холодную, как порыв февральского ветра, пробудительную струю.
Сон сняло как рукой. Конечно, он поспал бы еще некоторое время, если бы представилась возможность. Но возможность, похоже, не представилась.
Геральт открыл глаза, откинул одеяло в сторону и сел на постели.
Редко когда ему доводилось спать на настоящей постели – чистой, с хрусткими накрахмаленными простынями, с подушкой, накачанной воздухом. Чаще выпадало коротать ночь жизнь знает где – в заброшенных зданиях, прямо на грязном дощатом или, хуже того, – цементном полу, в компании нахальных отожравшихся крыс. На мрачных автомобильных свалках‑кладбищах. В бетонных джунглях завода, в пропитанных запахами контактной сварки цехах, посреди металлического скрежета и снопов ослепительно желтых искр, в самом сердце таинственных процессов, результатом которых было рождение машин или какой‑нибудь утвари.
Пути ведьмаков пролегают вдали от насиженных мест. И когда удается заночевать в роскоши отеля или комнаты отдыха, никто из ведьмаков не спешит подниматься ни свет ни заря, всякий норовит понежиться до полудня.
Геральт взглянул на часы – десять двадцать семь – и наконец обратил внимание на разбудившего его паренька из обслуги, не то носильщика, не то уборщика.
«Надо же, – подумал ведьмак с удивлением. – Снова ко мне пришли. Сами. Не приходится бродить и скитаться в поисках работы. Не успел от прошлого дела отойти – и опять я кому‑то нужен».
Неужели наступили светлые времена? В это хотелось верить – сильно хотелось. Но скептик, живущий в каждом из живых, не спешил верить в хорошее.
Геральт протяжно зевнул и небрежно осведомился:
– Ну, чего тебе?
Никогда нельзя показывать, что ты заинтересован в работе. Даже вот этому простодушному пареньку на побегушках – нельзя. Ведьмак должен быть бесстрастен, невозмутим и высок, запредельно высок, выше любых обыденных дрязг, которые порой так волнуют разношерстное киевское население.
– Собирайся. Хозяину понадобился номер… – сказал паренек.
– Номер? – несказанно удивился Геральт. – Но я же заплатил до полудня!
– Только что важный господин приехали… А номеров с удобствами нет. Хозяин велели тебя переселить в угловой.
Геральт упрямо насупился:
– Какого черта! У меня еще полтора часа!
Он собрался уже плюхнуться назад, в дышащую теплом утробу постели и блаженно вползти под одеяло, но тут дверь с грохотом отворилась и в номер втиснулся высоченный вирг – клыки наружу, костюмчик из салопа на Крещатике. Следом ввалился еще более крупный мордоворот. В необъятной кожаной куртке, джинсах и тяжелых ботинках. Куртка аж лоснится. Не иначе, охранник.
– Ну, что тут? – громогласно вопросил вирг, с отвращением глядя на полуголого ведьмака.
Мордоворот – тоже, разумеется, вирг – бесшумно опустил на пол тяжелый хозяйский чемодан, перехваченный дорогими ремнями. Следом за виргами в номер просочился и хозяин отеля – худой и гибкий, как глиста, метис. В его облике безошибочно угадывалась человеческая кровь, орочья и, похоже, редкая примесь ламиса.
– Не извольте беспокоиться, сударь! – тараторил хозяин. Похоже, он продолжал тираду, начатую еще в коридоре. – Момент! Сейчас ведьмака переселим, номер приберем и живите на здоровье!
Вирг вяло покосился на хозяина и снова стал глядеть на ведьмака.
– Ну, чего сидишь? – угрюмо пробасил охранник. – Приглашение нужно? Собирай свои манатки и проваливай.
В тоне охранника не прослеживалось ни тени угрозы или раздражения – обычное уверенное спокойствие живого, привычно делающего свою каждодневную работу.
– А в сортир мне зайти позволят? – справился Геральт миролюбиво.
– На коридоре зайдешь! – буркнул, как отрезал, вирг‑хозяин.
Ведьмак утомленно вздохнул.
«Н‑да. А я, дурак, размечтался. Работа, заказ… Светлые времена…»
Времена и не думали меняться.
Он встал; быстро, но без излишней спешки оделся. Рюкзачок свой походный по извечной привычке с вечера распаковывать не стал, даже зубную щетку с пастой вчера в ванной не оставил, с собой забрал и на привычное место сунул, в боковой вертикальный кармашек. Поэтому сборы ограничились лишь одеванием, обуванием да извлечением из‑под кровати мощного помпового ружья. Рабочего ведьмачьего инструмента.
– Ключ? – потребовал вирг‑хозяин, недовольно кривя губы.
– В дверях, – спокойно ответил Геральт.
Кажется, спокойствие ведьмака немного разозлило вирга. Не покорность, а именно спокойствие живого, уверенного в своей силе и своем праве, но почему‑то решившего уступить чужому нахрапу.
Вирг обернулся – ключ с прицепленной грушевидной блямбой действительно пребывал в замке. Геральт с вечера даже не заперся, поэтому парнишка‑служащий гостиницы смог беспрепятственно войти в номер.
– Свободен. – Вирг величаво повел рукой, словно выталкивая в коридор кого‑то невидимого.
В номер уже впархивали тетеньки‑горничные, кто с шваброй и веником, кто с ошалевшим от спешки пылесосом, кто со стопкой свежего белья в руках.
Геральт вышел в длинный прямой коридор, но свернул, вопреки ожиданиям сопровождающего паренька, не налево, к тупиковым дешевым номерам без удобств, а направо, к лестнице.
– Эй, ты куда? – удивился паренек, хватая ведьмака за рукав.
Геральт не ответил. Он единственным движением высвободился; молча, хищно и выверенно ступая через ступеньку, спустился на первый этаж, в холл, и приблизился к портье за низкой стойкой. Портье, прилизанный человек лет тридцати пяти, дежурно улыбнулся ему навстречу.
– Из двести шестого? – осведомился он вкрадчиво. – Вас ведь переселили в двести сорок второй. Ключ вон, у него. Портье указал на парнишку.
– Я не буду переселяться на полтора часа, – пояснил Геральт. – Я ухожу.
– А! – Портье даже слегка обрадовался. – Тогда всего хорошего. Надеюсь, вам у нас понравилось.
– Нет, – возразил Геральт. – Не понравилось.
– Почему? – изумился портье.
– Потому что мне не дали поспать в оплаченном номере. Потому что меня выставили в коридор, как последнюю шваль. А вчера, кстати, с полтинника даже сдачи не дали, хотя номер стоил тридцать семь гривен.
– Ну, – портье несколько смешался, – так получилось. Приехал господин Фольксваген, а у нас как на грех ни единого свободного люкса…
– И поэтому нужно было выгонять меня?
– Ну а кого еще? В остальных живут гости с положением, с именами…
Портье, кажется, понял, что несет что‑то не то, поэтому умолк, выжидательно уставившись на Геральта. Потом сунулся под стойку и выложил перед Геральтом четыре купюры – десятку и три по одной гривне.
– Вот сдача.
– Сдача? – удивился Геральт. – Ну уж нет! Давай назад мой полтинник.
Портье озадаченно захлопал глазами.
– Э‑э‑э… А, собственно, почему?
– Ну как? – принялся объяснять Геральт. – Вы мне предоставили номер. А потом отобрали его. Вот и я – прежде заплатил, а теперь отберу. Все честно.
– Но ведь вы переночевали! – Портье не желал соглашаться.
– Ну и что? – Ведьмак слегка повел плечами и качнул лысой татуированной головой. – Вчера заплатил. А сегодня решил, что за такой сервис грех платить. Ты радуйся, что я неустойки с вас не требую. Портье от такой наглости окончательно растерялся.
– Неустойки? Ты спятил, ведьмак? Проваливай давай, пока я охрану не вызвал!!
Геральт во второй раз за это утро утомленно вздохнул, опустил ружье и рюкзачок на мраморный пол и вдруг резко вспрыгнул на стойку. По холеной роже портье он с удовольствием съездил ботинком. С размаху. Второй администратор, сидящий по соседству, потянулся было к кнопке тревоги, но ведьмак первым неуловимым движением извлек откуда‑то из‑под куртки узкий метательный нож, а следующим движением, столь же неуловимым, послал его в молниеносный полет. Тюкнув, нож вонзился в деревянную перегородку по соседству с кнопкой. Администратор резко отдернул руку и испуганно замер, поводя глазами.
В холле воцарилась обтекаемая тишина.
Геральт пнул кассовый ящик (тот звякнул и с готовностью распахнулся, видимо, не на шутку испугавшись ведьмака), отсчитал пятьдесят гривен десятками и снова перемахнул через стойку. Забросил рюкзачок за плечо, подобрал ружье.
На полу за стойкой стонал и размазывал по лицу кровь несчастный портье. Администратор с округлившимися глазами боялся пошевелиться, только часто‑часто моргал.
– Нож‑то верни, – миролюбиво попросил Геральт.
Тот суетливо выдернул нож из перегородки и опустил на стойку. Руки у него мелко тряслись.
– Я бы сказал вам спасибо за ночлег, – обратился Геральт к служащим гостиницы. – Но, сами понимаете, не в этот раз. Так что бывайте…
Он подмигнул и ровным шагом направился к выходу.
Уже на улице он оглянулся – не успевшие поселиться потенциальные гости горе‑отеля вышли следом за ним и торопливо разбредались кто куда. Кто ко входу в метро, кто к троллейбусной остановке.
«А в сортир я так и не зашел», – мрачно подумал Геральт, подойдя к трассе и поднимая руку.
Желтая «Десна» с шашечками на дверях остановилась почти сразу.
– На базар, – велел Геральт, втиснувшись на переднее сиденье.
– На какой? – весело уточнил орк‑таксист, в самом расцвете дядька. Было ему с виду лет двести – двести пятьдесят.
– Я пошутил. – Геральт слегка улыбнулся. – Мне на вокзал.
– На какой? – Орк ничуть не смутился и второй вопрос задал так же весело.
– К поездам…
– На Южный, что ли? – хмыкнул таксист.
– Извини, я в Харькове впервые. А приехал ночью на попутке из Луганска. Так что понятия не имею, откуда у вас поезда ходят.
– А куда ты собрался‑то? – справился таксист, разворачиваясь и выруливая в левую полосу.
– На юг. Херсон, Одесса, Николаев. Куда‑нибудь туда.
– Тогда точно на Южный, – удовлетворенно подытожил таксист. – С ветерком или как?
– Какой же живой не любит быстрой езды? – усмехнулся Геральт, подставляя лицо ветру, что рвался в открытое окно.
Усмехнулся он потому, что вспомнил слегка переиначенную поговорку днепровских моряков‑речников. Те говорили: «Какой же живой не любит долететь до середины Днепра?» – и дружно ржали после этой фразы во все испитые и прокуренные матросские глотки.
Такси резво неслось по проспекту, втираясь между менее проворных автосородичей, гуляя из ряда в ряд, подрезая и подсекая менее расторопных. «Десна» и таксист, казалось, были созданы друг для дружки, слились в единое целое, в странную сущность для уничтожения расстояний. Геральт знал, что до вокзала такой езды по одному из самых известных районов Большого Киева – Харькову – минимум полчаса. Широкий проспект был забит автомобилями, и если бы не умелый водитель и опытная легковушка‑такси, ехать бы Геральту не менее часа.
– Эх‑ма… – посетовал водитель, стартуя после очередной остановки перед светофором. – Плотное сегодня что‑то движение. Как бы в пробку не влететь. А за мостом точно пробка, нутром чую…
Некоторое время они шли в потоке: впереди джип «Хортица», позади трехтонный грузовик «Ингул», по бокам легковушки – белые «Черкассы»‑универсал и какой‑то европеец, не то «Опель», не то «Рихтхаген». Шли, ясное дело, со скоростью потока.
– Точно, пробка, – бормотал водитель, вытягивая шею и вглядываясь в трассу за лобовым стеклом. – Да там всегда пробка…
– Это надолго? – осведомился Геральт.
Не то чтобы он куда‑то спешил. Но сидеть в такси посреди скопища прирученных и диких автомобилей – малоприятное занятие.
– Кто его знает… Давай‑ка мы в обход рванем. Так дальше, но зато быстрее. Давай?
– Давай, – милостиво согласился Геральт. Ему было все равно, как ехать.
И началось. Орк‑таксист принялся настырно втираться в левый ряд, высовываясь в окно и сигнализируя коллегам‑водилам рукой, моргая фарами и беспрерывно бибикая. Ведьмаку казалось, что в этом металлическом стаде перестроения решительно невозможны, но спустя десять минут их желтая «Десна» уже стояла в крайнем левом ряду перед очередным светофором и размеренно помигивала поворотиком. Весь следующий квартал слева был занят территорией какого‑то завода; что это за завод, Геральт не знал, а никаких опознавательных знаков или плакатов ни на головном шестиэтажном здании, ни на увенчанном спиральными витками проволоки‑колючки заборе не наблюдалось.
Дали зеленый; «Десна» стремительно сорвалась с места и успела вписаться в поворот и даже проскочить полосы встречного движения раньше, чем встречные машины. Ведьмака ощутимо вдавило в сиденье.
– Ого, – пробормотал он. – Сильно! Производит впечатление…
– Сюда вряд ли кто сунется, – пояснил орк. – Дорога паршивая, да еще выходит жизнь знает куда, аж к Центральному рынку на зады. Но оттуда есть тоннель к путям Южного вокзала, так что ты пройдешь. Ну а я потом на Шалаевку выверну, и все дела, мне оттуда домой близко.
Геральт молча кивнул. Всяко этот вариант интереснее пробки на проспекте.
Дорога и впрямь была плохая – россыпь выбоин на ветхом асфальте, словно били здесь шрапнелью великанские пушки. Высоченная и серая, как беспросветность, заводская стена тянулась сколько хватало взгляда. Это справа от дороги. А слева то вставали низкие, похожие на бараки домишки с битыми окнами, то простирались захламленные пустоши, то прятались за плохонькими оградами дворы мелких фабрик. И это буквально в двух шагах от запруженного транспортом проспекта!
За «Десной» вставал жиденький пыльный шлейфик – так давно по здешней дороге никто не ездил.
– Видал? – прокомментировал обстановку неунывающий орк. – Двести метров в сторону, и все, как и не Харьков. Дыра дырой, будто в глушь заехали. Зато пробок нет!
Таксист довольно ухмыльнулся и бросил машину вправо, огибая очередную выбоину. Машина не возражала: бить амортизаторы на встречных кочках – кому приятно?
Они ехали минут двадцать, а картина совершенно не менялась. Заводская стена справа и нежилые кварталы слева. Если бы за заводским забором что‑то отдаленно не грохотало, тут царила бы ватная тишина, еле‑еле вспарываемая тихим урчанием ухоженного «деснинского» мотора.
А потом они увидели. Что – Геральт сразу и не понял.
Черная горелая проплешина на дороге; асфальт, превратившийся где в мелкую крошку, где в оплавленный шлак. Чудовищный пролом в фасаде двухэтажного здания, словно на здание свалилось из поднебесья исполинское ядро. Свалилось и растаяло, обнажив проломленные перекрытия и пыльное нутро давно заброшенных комнат. И еще – узкая, метра три всего шириной, просека, уводящая в глубь квартала.
– Е‑мое! – вымолвил орк, притормаживая, и заливисто присвистнул. – Час назад этого не было.
– Останови‑ка, – велел Геральт сухо. Излишне, пожалуй, сухо: таксист‑то ни в чем не виноват. Но обращать внимание на мимолетные обиды орка у ведьмака не возникало ни малейшего желания. Впрочем, водила и не обиделся. С готовностью придержал «Десну» и тотчас полез наружу.
– Стой! – одернул его Геральт, выскальзывая из такси.
Орк застыл, успев только отворить дверцу. Ведьмак быстро обошел машину, нашарил в кармане деньги; протянул таксисту десятку и велел:
– Вот, держи. На вокзал я не поеду. А ты разворачивайся и уезжай.
– Почему? – изумился орк.
Геральт посмотрел в его черные и блестящие, как смола, глаза, в которых невозможно было различить зрачки. – Потому что здесь опасно.
– Опасно? – не понял орк. – Да я тут сорок лет езжу, парень! Ты небось еще и у папаши в штанах не шевелился…
– Видел когда‑нибудь такое? – оборвал его Геральт, указав рукой на изувеченное здание. Изувеченное совсем недавно, пыль еще не успела осесть, а разломы на бетонных панелях и торцах перебитых арматурин были совсем свежими, светлыми.
– Здесь – нет, – коротко ответил таксист.
– Если бы увидел, ты бы здесь уже не ездил, – сказал Геральт.
– Почему? – вторично изумился орк.
Ведьмак понял, что на слово таксист ему не поверит.
– Жизнь с тобой, орк. Но учти, я тебя предупреждал. С этой секунды за свое благополучие отвечаешь ты сам и никто иной. Уяснил?
– Тю! – Орк поглядел на Геральта как на слабоумного. – А доселе, что ли, ты за мое благополучие отвечал? Чудак ты, человече! Я за тебя отвечал, как шофер, и «Деснуха», лапушка моя.
Геральт пристроил шмотник‑рюкзачок за спиной и поудобнее приторочил к боку ружье. Потом проверил на поясе гранаты. Таксист смотрел на него со странной смесью скепсиса и уважения.
– Ты что, на войну собрался? – поинтересовался он.
– Моя жизнь – сплошная война. – Геральт пожал плечами. – Я ведьмак.
– Ведьма‑ак? – протянул орк; лицо его вытянулось. – То‑то я смотрю, татуировка у тебя странная…
Цветная ведьмачья татуировка, как водится, украшала голову Геральта: у правого уха – угловатая туша карьерного экскаватора, через весь затылок – суставчатая лапа, а у левого – зубатый ковш, нависший над фигуркой живого, не то человека, не то эльфа. Живой казался маленьким и жалким рядом с этим стальным чудовищем. Неведомый татуировщик вдохнул в картинку столько жизни и движения, что казалось, будто ковш сейчас обрушится не то на человека, не то на эльфа, что механические сочленения сейчас лязгнут и оборвут чей‑то путь.
– Ну что? Теперь вернешься? – неприязненно спросил Геральт.
– Нет, – решительно выдохнул орк. – В конце концов, мне ведьмаки ничего плохого пока не сделали. – А вдруг я сделаю?
– Вот сделаешь, тогда и поберегусь, – буркнул таксист.
Геральт молча повернулся и зашагал в зев недавно возникшей просеки.
– Учти, орк, – предупредил Геральт. – Завязнешь – я тебя вытаскивать не буду.
– Больно надо, – огрызнулся таксист и вытащил из внутреннего кармана полотняной куртки небольшой короткоствольный револьвер.
«Ой‑йо… – ужаснулся ведьмак. – Пукалка‑то ему на что? И как он прожил двести с лишним лет? Неужели все время совал голову в самое пекло и все время это сходило в итоге с рук?»
В подобное верилось очень слабо. Наоборот, долгоживущие Большого Киева и других мегаполисов отличались повышенной осторожностью и мнительностью, доходящими порой до сущей маниакальности. Ведьмак принимал это как должное, ибо знал: скорость воспроизводства долгоживущих рас неизмеримо ниже, чем у людей. Жизнь каждого эльфа, орка, гоблина или вирга воистину бесценна. Это люди мрут сотнями, а возрождаются тысячами. У остальных все иначе.
Впереди было тихо, только на территории завода продолжало гулко и размеренно бухать. Молот там работал, что ли? Орк, слава жизни, замолчал, и Геральту предоставилась возможность подумать. Как всегда на ходу, потому что ведьмакам свойственно уплотнять время.
Итак, кто же может оставлять такие следы и чинить такие разрушения? Кто или что? Несомненно, это машина, и столь же несомненно – это специализированная машина. Причем не транспортная. Во всяком случае, по основной специализации.
– Эй, – обратился к таксисту ведьмак. – А что это за завод у нас за спинами, а? Ты не знаешь?
– Харьковский тракторный. Хэтэзэ то бишь. Его уже лет сто не трогают, дурное это место. А там дальше – завод Малышева…
Но завод Малышева Геральта сейчас интересовал мало. Иное дело – ХТЗ.
– Лет сто, говоришь? – задумчиво переспросил ведьмак.
– Ну, может, больше. При технике Биксанте туда снаряжали досмотровую группу, я помню, я их возил. Но что‑то у них не заладилось, полгруппы положили, образцов не добыли, а к линиям так и не добрались.
– Дикие машины на завод наведываются? – продолжал допытываться ведьмак.
– А то как же! Ночами в основном.
– Ввозят или вывозят?
– Откуда мне знать? – Орк сердито передернул плечами. – Что я, гаишник‑следопыт, что ли?
– Ты ведь шофер. Тебе ли не понять, порожняк с завода выезжает или груженые?
Орк помялся; потом неохотно ответил:
– Да не присматривался я… Вроде всяко бывает: когда груженые уходят, а когда и порожняк.
– А в грохоте перерывы бывают? Или так и грохочет все сто лет без продыху?
Таксист снова задумался.
– Нет, – протянул он почти без сомнения. – Тут не шибко грохочет, но совсем уж мертвой тишины я тоже не припомню. Что‑то там шевелится все время за забором. Маневрирует.
Тем временем они миновали первый замкнутый дворик; просека тянулась дальше, через пролом в дырчатом бетонном заборчике ростом с человека. Слева пролом был аккуратным, почти ровным, зато справа на заросший жиденькой травкой газон рухнуло несколько лишних секций, а столбики сильно накренились и торчали из земли, словно гнилые зубы. Просека тянулась вперед, через внутриквартальную улочку, в соседний двор. Тут неведомая машина свалила по пути лишь несколько толстых деревьев. Свалила и протащила до угла неповрежденного двухэтажного домика. Во дворе чудище проутюжило загородку с какими‑то ящиками, от которых ныне сохранились лишь щепы, и водяную колонку. Из обнажившейся трубы вовсю хлестал веселый двухметровый фонтан.
– Дела‑а‑а… – протянул орк. – Слушай, ведьмак, ты с чудовищами дело имеешь. Скажи, что это?
– Не знаю, – честно ответил Геральт. – Что‑то могучее и опасное.
– Не знаешь? Слушай, а ты точно ведьмак?
– Точно, – угрюмо заверил Геральт.
Квартал был тоже явно необитаемым. С одной стороны, это хорошо, никто не пострадал пока. Но с другой – если Геральт надеялся получить работу, в необитаемом квартале он ее точно не получит, приди сюда хоть дивизия бешеных самоходок. Обнадеживало только одно: воспоминание о запруженном автотранспортом проспекте в двадцати минутах отсюда. Как только жизни и благополучию обывателя‑киевлянина возникает хоть малейшая угроза, ведьмакам работа находится поразительно быстро.
Орк‑таксист, не выпуская из рук свой дурацкий револьверчик, упрямо крался за Геральтом. И не думал отставать или отступать. Геральт на него не глядел, просто чувствовал за спиной живое присутствие. Гораздо больше ведьмака занимали ближайшие окрестности. Следы на асфальте и земле, увечья зданий, оград и фонарных столбов, удушливые клубы поднятой пыли и едва заметный запах высококачественной смазки.
Геральт ожидал нападения с минуты на минуту. Чудовище не станет бездумно шастать по порожним дворам. Ему, как и всякому чудовищу, нужны жертвы. Нужны живые.
В силу своей профессии Геральт хорошо разбирался в чудовищах. Даже в доселе невиданных. Потому что все чудовища во многом схожи.
– Шахнуш тодд, – ругнулся орк, споткнувшись о торчащий из земли металлический прут. – Долго нам еще красться, а, ведьмак?
Геральт не ответил. Он пружинисто шел вперед, прижимаясь к стенам зданий и заборам, избегая открытых пространств. Мало ли какая гадость может заметить их с крыши или дерева? Заметить и сигануть. Ищи потом свищи неосторожного ведьмака и опрометчивого таксиста…
Там, откуда они пришли, что‑то оглушительно бабахнуло. Геральт сразу же замер, повернув голову и вслушиваясь. Тишина враз стала плотнее, ощутимо толкнулась в уши, зазвенела.
Орк снова что‑то сквозь зубы прошипел; Геральт заставил его умолкнуть единственным резким жестом.
– Так! Назад, к «Деснухе» твоей, – велел ведьмак вскоре. – Он вернулся.
– Кто?
– Не знаю. Тот, кто здесь шастал.
– Куда вернулся?
– На завод. Больше ему неоткуда взяться. И возвращаться некуда. Только на завод.
На обратном пути Геральт почти не соблюдал мер предосторожности.
Когда они пересекали последний фабричный двор, стала видна тонкая струйка сероватого дыма, что расплывающейся свечечкой тянулась в осеннее харьковское небо. Геральт подумал, что его первые подозрения, похоже, оправдываются.
Он угадал. На месте ладной желтой «Десны» теперь полыхал почерневший остов. Горячий воздух рождал над пламенем полупрозрачных фантомов.
Таксист при виде этого остолбенел, потом издал протяжный жалобный стон.
– А‑аф! Лапушка! Моя «Деснуха»!
На него жалко было смотреть: как и любой водила, орк успел за долгие годы крепко привязаться к своей верной легковушке. Утратить ее – все равно что утратить частицу себя. Геральт вполне понимал его чувства. Но отнюдь не разделял их.
– Я предлагал тебе убраться, орк. Теперь не хнычь.
Таксист – точнее, уже экс‑таксист – обратил к ведьмаку замутненный взор.
– Система тебя побери, ведьмак! Не зря вас проклинают живые: не успеешь с вашим братом связаться, тут же приходит несчастье.
– Есть такое дело, – не стал возражать Геральт. – Но кто тебя за мною тянул?
Орк отвернулся и глухо сказал:
– Никто.
– Вот и не хнычь теперь. Лучше подскажи – где тут поблизости заночевать можно, чтоб не на голом полу и не с крысами в обнимку?
Чернее тучи, орк все же нашел силы вести осмысленную беседу:
– А ты что же… раздумал уезжать на юга?
– Раздумал. Когда с завода выходит ТАКОЕ – ведьмаку негоже уходить. Да и глупо бежать от заработка.
– А с чего ты взял, что я буду тебе помогать?
– С того, – сообщил Геральт, – что тебе нужна новая легковушка. Поможешь мне – будет.
Орк вопросительно уставился на Геральта.
– Новая? А не брешешь? Впрочем, живые гутарят, что ведьмаки никогда не врут.
– Это правда.
Орк продолжал колебаться.
– А еще гутарят, что ведьмаки задаром никому не помогают…
– И это правда, – подтвердил Геральт. – Но я ж тебе ее не дарить собрался. Помогать мне будешь.
– Помогать ведьмаку? – Орк слегка опешил. – Я?
– Не бойся, – поспешил успокоить его Геральт. – Ничего особенного от тебя не потребуется. Сейчас мне нужно отсидеться, подумать и поесть. Ты ведь можешь это устроить, я знаю. Ничего сложнее я от тебя и впредь не попрошу. Так что прячь свою пукалку и веди. Не может быть, чтобы в этих развалинах совсем никто не жил. А раз ты тут часто ездишь, должен местных знать.
Поколебавшись еще немного, орк наконец решился:
– Ладно. Пошли. Все равно я теперь безработный…
И он повел ведьмака прочь от останков любимой легковушки. Дальше, вдоль заводского забора, в направлении задов Центрального рынка. То и дело оглядываясь на свою увечную спутницу. Геральт в отличие от него не оглядывался.
Это выглядело как гараж. Впрочем, это и был гараж – один из нескольких сотен. Заключенные в кирпичную ограду ровные ряды одинаковых двухэтажных коробок. Первый этаж – бокс с технической ремонтной ямой, второй – небольшая комнатка‑мастерская, логово механика‑самоучки, толком в технике не разбирающегося, но способного излечить не слишком сильно захворавшую машину.
Гаражи располагались немного на отшибе; за извилистым оврагом шеренгами возвышались пятнадцатиэтажные коробки недавнего выроста, а за пятидесятиметровым пустырем начинались те самые нежилые кварталы, куда наведалось НЕЧТО с завода. Ну и сам завод, конечно, лежал совсем рядом, по ту сторону паршивой дороги, первую половину которой Геральт и орк‑таксист проехали на сожженной ныне «Десне», а вторую отмахали на своих двоих.
– Вот, – невесело сообщил орк. – Здесь он и обитает.
Кажется, бедняга‑таксист с каждой минутой становился все мрачнее и мрачнее.
– Один обитает? – уточнил Геральт.
– Один.
Некоторое время ведьмак молчал, разглядывая угрюмого спутника, которого еще совсем недавно пытался прогнать. Потом скептически покачал головой и огляделся.
Они стояли на приступочке перед дверью в комнатенку второго этажа. Ключ, который орк только что вынул из‑под коврика, торчал в замке; дверь была полуоткрыта. Вдоль одной стены комнатенки вытянулся рабочий стол с небольшими тисками и разбросанным по столешнице инструментом. Ко второй стене приткнулись старый продавленный диван, тумба с телевизором и столик поменьше, видимо, совмещающий функции письменного и обеденного.
Не в силах больше видеть кислую физиономию орка, Геральт фыркнул, сбросил с плеча рюкзачок и спустился по металлической лесенке вниз, в пространство между гаражами. Выбрал ворота с навесным замком, внимательно осмотрел запоры; потом вынул из узкого кармана складной нож и небольшой слегка изогнутый стержень. Из комплекта ножа ведьмака заинтересовало только шило. С замком Геральт манипулировал недолго, меньше минуты. Разумеется, открыл, Потом некоторое время возился с врезным замком, тоже вполне успешно. Он не угадал: вскрытый гараж оказался пустым.
– Шахнуш тодд! – выругался ведьмак сквозь зубы. – Я должен был догадаться! Если тут никто не ошивается, кроме единственного кобольда, искать надо в гаражах с автоматическими замками…
Орк с толикой интереса наблюдал за изысканиями ведьмака сверху, с приступочка.
Второй гараж Геральт выбрал безошибочно: внутри обнаружился серебристый джип «Хортица», причем явно уже имевший дело с живыми. Ведьмак просто приоткрыл дверцу, вынул из замка зажигания ключи и, позвякивая ими, поднялся к таксисту.
– Держи. – Он вложил ключи орку в ладонь. – Поди, лучше твоей «Десны»…
Орк удивленно переводил взгляд с ключей на ведьмака.
– Что… уже? Это мне?
– Тебе, – проворчал ведьмак, подхватив рюкзачок и направившись к дивану. – А то чуть не плачешь по своей колымаге…
Орк из мрачного сделался просто грустным.
– Да разве дело в новой машине? Что я – машину себе не найду? Я «Деснуху» свою любил, понимаешь? Да и на кой ляд мне джип, он топлива жрет втрое больше.
– Не бухти, – посоветовал Геральт. – Джип есть джип. Ездил бы ты на джипе, мы б в квартал пешком не сунулись. И не потерял бы ты тогда ничего. Разве нет?
Орк тяжело вздохнул, потряс перед глазами связкой ключей, но все же сунул ключи в карман.
– Спасибо, ведьмак. Если честно, я не ожидал джипа. Спасибо.
– Я и сам не ожидал.
Только сейчас, пройдя в глубь комнаты, Геральт отстегнул ружье, но оставил его под рукой. А сам расположился на диванчике. Ногами к выходу. И к телевизору.
– А зовут‑то тебя как? – поинтересовался орк, умело поджигая газовую горелку под чайником.
– Ведьмаком.
– Нет, я об имени.
– Что тебе ведьмачье имя? Кто их помнит, ведьмачьи имена?
Орк помолчал, видимо, ожидая ответа. Не дождался.
– А меня Семен зовут. Семен Береста, – представился орк, демонстративно не обращая внимания на молчание Геральта. – Всю жизнь тут шоферю. И я, и отец мой шоферил, и братья… И сыновья, оба. Все по таксерной линии… Ты чай какой любишь, покрепче или пожиже?
– В меру, – сказал Геральт. – В цвет коньяка. Только хорошего.
– А я покрепче люблю. Чтоб непрозрачный был. И без сахара.
Чайник постанывал на горелке, жадно впитывая тепло.
– Геральт, – сказал наконец Геральт. – В смысле, меня зовут Геральт.
– Геральт? – переспросил орк и впервые за последние часа три усмехнулся. – Ну да, конечно. Как еще могут звать ведьмака? В честь героя той грустной сказки?
– Не знаю, в честь кого, – отозвался Геральт. – Ведьмаков всегда называют традиционными именами. Геральт, Койон, Ламберт… Раз меня назвали Геральтом, значит, незадолго до моего посвящения другой ведьмак по имени Геральт перестал жить. Вот и вся честь.
– И ты ничего о нем не знаешь? О том Геральте?
– Ничего. Кроме имени.
Ведьмак молчал, орк заваривал чай.
Наконец Геральт произнес – неохотно, словно через силу:
– Идет кто‑то.
Семен Береста вслушался, но из‑за тихого шипения так и не выключенной горелки ничего не услышал. Однако ведьмак оказался прав – спустя минуту в дверном проеме возник хозяин. Краснолицый, как и все кобольды, в шикарном кожаном переднике поверх одежды. И босиком.
– Семен? – спросил кобольд со смесью удивления, облегчения и радости. – Какими судьбами?
Орк, широко улыбаясь, оставил чайник с чашками, раскинул руки и смело шагнул кобольду в объятия. Только сейчас Геральт убрал руку от ружья.
– А где твоя «Десна», Семен? – допытывался кобольд.
Орк помрачнел.
– Нету больше «Десны»… Сгорела, Сход Развалыч.
Кобольд, носящий необычное имя Сход Развалыч, отстранил Семена, но руки его продолжали лежать у орка на плечах.
– Что случилось?
Орк пожал плечами, отчего руки кобольда на полсекунды приподнялись.
– Не знаю. Может быть, он расскажет?
Орк полуобернулся к Геральту, указывая на ведьмака ладонью.
– Его зовут Геральт. Геральт, это Сход Развалыч, мой давний приятель и друг.
– Добрый день, – сдержанно поздоровался Геральт.
Кобольд кивнул, убрал наконец руки с плеч Семена и оценивающе оглядел нового знакомого.
– Геральт… – протянул Сход Развалыч. – Ты что, ведьмак?
– Ведьмак.
Кобольд резко обернулся к Семену.
– Что стряслось? Рассказывай немедленно.
Орк с надеждой взглянул на Геральта, но, натолкнувшись на твердокаменный взгляд ведьмака, махнул рукой и начал сам:
– Не знаю, Сход Развалыч. Какая‑то тварь выбралась с завода в пустые кварталы. Мы пошли по следу, вернулись – от «Десны» только остов догорает…
– Тварь? – Кобольд нахмурился и обратился к ведьмаку: – Что за тварь?
– Не знаю, – честно ответил Геральт. – Я такой раньше не встречал.
– Она опасна?
– Да.
– Очень?
– Да.
– Едем, – решительно заявил Сход Развалыч.
Ведьмак и не подумал встать с дивана.
– Не так быстро, – сказал он. – Мне нужно подумать… ну и почитать кое‑что. Авось опознаем, кто это.
Сход Развалыч опустил взгляд долу, несколько секунд помолчал; потом с безграничным терпением в голосе проговорил:
– Геральт! Я здесь живу. Здесь, в этих, шахнуш тодд, промзоновских кварталах, где даже воробьи серые от цементной пыли! Какая‑то тварь выползла с завода, немедленно примчался ведьмак, сам собой, без зова… И слова из тебя мне приходится клещами вытягивать?
Геральт еле заметно усмехнулся. Впрочем, определенный резон в словах кобольда был: опасность действительно угрожала ему, а отнюдь не Геральту или Семену Бересте, пришельцам на этой территории. И ведьмак стал рассказывать:
– Что‑то здоровое. Просеку оставило за собой метра в три шириной. Ход определенно не гусеничный, причем оно способно к прыжкам. Если вообще не к полету.
– То есть, – перебил кобольд, – заводской забор цел?
Упоминание о способности машины к полету на Сход Развалыча, похоже, не произвело должного впечатления. Вряд ли подобная способность казалась ему диковинкой. Геральт это отметил.
– Цел забор. Но о прыжках можно судить не только по этому, по характеру следа тоже. Не делает разницы между строениями и деревьями, значит, это чисто техническая тварь, живые не замешаны. Несет какое‑то огнестрельное оружие, не то пушку, не то крупнокалиберный пулемет. Наверняка оборудована бульдозером, возможно, даже не одним. Понятное дело, бронирована. Это все, о чем я могу судить по следам. Да, еще: двигатель и не бензиновый, и не дизель. Что‑то новое. Хотя подтеки масла на следе есть, ничтожно мало, но есть. Масло очень высокого качества.
– Как ты узнал о ней?
– Увы, Сход Развалыч. Случайно. Никто меня не засылал, Арзамас об этом не знает. Поэтому я и решил здесь остаться.
– Ты связывался со своими?
– Еще нет.
Геральт пристально взглянул на кобольда. Тот подозрительно много знал о ведьмаках.
– Сход Развалыч… – протянул Геральт. Мягче, чем говорил обычно. – Простите, я могу задать нескромный вопрос?
– Можешь, – не задумываясь разрешил кобольд.
– Сколько вам лет?
– Восемьсот тридцать два.
– Ого! – оценил Геральт. – Ни за что не скажешь! Поздравляю.
Для кобольда это был весьма почтенный возраст – что‑то около семидесяти человеческих лет. Причем выглядел тот далеко не старцем.
– Тогда еще один вопрос: а не вы ли…
– Я, – просто ответил Сход Развалыч.
Семен, с удивлением вскинув брови, увидел, что ведьмак встал с дивана, откуда его, казалось, не могло поднять ничто в этом мире, выпрямился, приложил руку к сердцу и в пояс поклонился старому кобольду.
«Ну и ну! – подумал Семен Береста. – И здесь какая‑то тайна!»
Сентябрь выдался непривычно теплым, однако ночи постепенно становились все прохладнее и прохладнее. Вечер прошел при открытой двери, но едва сгустилась темнота, Сход Развалыч дверь захлопнул. Одинокое пятно света падало из окна на приступочек; ряды автомобильных боксов практически не освещались. Лишь над невидимым отсюда въездом на территорию гаражей тлел на столбе одинокий огонек под ржавой жестяной крышкой.
– Ну, ведьмак? Накопал что‑нибудь? – нетерпеливо спросил Семен, когда Геральт оторвался от ноутбука, встал из‑за стола и длинно, по‑кошачьи, потянулся.
– Нет, – лаконично ответил ведьмак.
– Даже ведьмаки не знают, что это за штука?
– Не знают.
Видно было, что мысли Геральта витают совершенно в иной области. Да и вопросы, которые ведьмак периодически задавал аборигену‑кобольду, касались в основном близкого завода и тех, кто этим заводом последнее время интересовался. Далекий от этих сведений орк мало что понимал. Сход Развалыч, похоже, понимал больше, но молчал до поры до времени.
– Надо бы связаться с техником этого района, – задумчиво протянул Геральт. – Где он обитает, а, Сход Развалыч?
– Да вон, за оврагом и обитает. Там в глубине массива киноцентр отрос лет двадцать назад. Техник его и занял спустя какое‑то время. Кино крутить, кстати, там не перестали.
– А не поздно ехать‑то? – спросил Семен. – Полночь скоро.
– С утра поедем, – пояснил ведьмак. – Сход Развалыч, у вас раскладушки никакой нет? А то мне выспаться сегодня толком не дали.
– Матрасы есть. Здесь, за стенкой, целая кипа. И одеяла там же. Держи ключ…
Кобольду не нужно было объяснять, что ведьмак не ляжет спать в помещении, в котором находится кто‑нибудь еще. А если и ляжет – то не заснет.
Когда дверь в соседнюю комнату захлопнулась, орк подсел к старому кобольду поближе. Снова принялся полусонно поскрипывать на горелке рябой эмалированный чайник.
– Странный он, этот ведьмак, – тихо заметил Семен.
– Он не странный, – так же тихо ответил кобольд. – Он ведьмак, дружище. Ведьмаки все такие.
– А ты, я смотрю, с ведьмаками дела какие‑то имел?
Сход Развалыч усмехнулся:
– Запомни, Семен. Ведьмаки ни с кем и никогда не ведут дел. Они лишь продают свои услуги. И все. Причем оплату всегда берут вперед. И упаси тебя жизнь когда‑либо встать на пути ведьмака или попытаться обмануть его…
– Обмануть? – перебил орк. – Как же ведьмака обманешь, если плату он берет авансом?
– Ну, например, попытаться откатить заплаченное ведьмаку. Или продать ему что‑нибудь, плату схоронить в кармане, а покупку потом не отдать. Да мало ли, под этим небом всякое бывало, уж поверь мне. Так вот, ведьмаки могут простить алчность, жажду власти, жестокость, коварство… Но только не в отношении себя. И еще одно запомни, Семен. Слово ведьмака – крепче стали. Потому что ведьмак, давший слово и нарушивший его, будет убит другими ведьмаками. Очень быстро и неотвратимо.
Орк налил чаю себе и собеседнику. Поболтал в фарфоровой чашке со щербинкой на ободке серебряной, потемневшей от времени ложечкой. Кобольд еле заметно кивнул – поблагодарил.
– Сход Развалыч! Расскажи, а? Что там у тебя с ведьмаками было? Что за история? Интересно ведь.
Кобольд растянул губы в ироничной усмешке. Красноватые блики от горелки делали его и без того красное лицо совсем пунцовым.
– Семен… Я дал слово никому и никогда не рассказывать подробности этой истории. А как относятся ведьмаки к однажды данному слову, ты уже знаешь.
– Но ты‑то ведь не ведьмак!
– Это дела не меняет. Слово, данное ведьмаку, в их понимании равнозначно слову, данному ведьмаком. Поэтому я и молчу. Уже много лет.
– Сколько?
– Много.
– Неужели и это секрет?
– Семьсот двадцать.
На это ответить можно было только молчанием. Почтительным молчанием. Так, без единого звука, они допили чай.
– Ладно, – наконец прервал безмолвие орк. – Пойду я посплю, пожалуй, сегодня до света встал.
– Раскладушка у меня внизу. Вот ключ… – предложил кобольд.
– Да не нужно. – Семен поднялся из‑за стола. – В джипе посплю. Пусть привыкает. Да и мне к нему привыкнуть нужно. Спокойной ночи, Сход Развалыч.
– Спокойной ночи.
Ночь и впрямь выдалась спокойная. Для всего района.
Но никто не подозревал, что не так долго осталось безмятежному району наслаждаться спокойными ночами.
Никто. Кроме, разве что, ведьмака и старого кобольда, который знал о ведьмаках не меньше, чем они о себе сами.
Геральт проснулся первым, и это было наилучшим знаком, что из режима «отдых» он переключился в режим «работа». Солнце пряталось – небо сплошь застилали однотонные светло‑серые тучи. Даже птицы чирикали без особого энтузиазма, уныло и скорее по привычке, чем по необходимости. «Осень», – подумал Геральт по пути к автомойке.
Там он с наслаждением умылся под холодной струей, всласть пофыркал и моментально посвежел после сна. Пока он умывался, с ночевки снялось несколько машин, из тех, что обитали в боксах с научными дистанционными замками. Геральт заметил, что таких было совсем немного. Каждый однажды прирученный автомобиль втайне мечтает вновь обрести хозяина.
Орк дремал в джипе, откинув спинки передних сидений. Геральт легонько постучал ему в стекло; джип снес это без излишней нервозности. Пока орк продирал глаза, Геральт поднялся и так же легонько постучал в дверь к кобольду. Тот, оказывается, уже встал, оделся и даже успел вскипятить чайник.
Чай механик‑самоучка поглощал в неимоверных количествах и приятелей своих заражал тем же, потому что без чаепития Семен‑таксист наотрез отказался выезжать куда бы то ни было. И – что странно и неожиданно для себя – от чуть терпкого вкуса крепкого чая Геральт получил массу непередаваемого наслаждения. Словно еще раз умылся, только ощущения вышли не холодно‑пронзительные, а теплые, домашние.
Впрочем, у ведьмаков не бывает места, которое они могли бы назвать домом.
– К технику в киноцентр? – спросил орк, усевшись за руль слегка возбужденного новизной и близостью живых джипа.
– Да.
Ведьмак устроился рядом с ним, впереди. Сход Развалыч сел назад.
– А чего ты ждешь от этого визита? – тихо спросил кобольд, когда Семен вывел «Хортицу» сначала к пустырю, а потом на уже знакомую дорогу, тянущуюся вдоль заводского забора.
– Ничего, – ответил ведьмак с непоколебимой уверенностью. – Ничего абсолютно. Техник меня выгонит и обругает.
Ответ ведьмака был таким неожиданным и уверенным, что оба его спутника ненадолго растерялись.
– А‑а‑а… – протянул кобольд, подыскивая нужные слова. – Зачем же тогда ехать?
– Потому что без визита ведьмака с последующим обругиванием невозможны дальнейшие события. Поверьте, с этого начинается добрая половина моих заданий. Дело привычное.
– Н‑да, – сказал Семен. – Веселая у тебя жизнь, ведьмак…
– Жизнь? – удивился Геральт. – Я ведь не живой.
Над этим заявлением Сход Развалыч и Семен размышляли еще дольше; джип успел снова свернуть к пустырю, уже за оврагом, когда проехали старый‑престарый и потому перманентно спящий мосток. Лес многоэтажек приближался. Геральт подумал, что это место живо напоминает самый центр Большой Москвы, Строгино, только вместо оврага там река.
В районе орк‑таксист ориентировался не хуже, чем в карманах собственной одежды. Без колебаний сворачивал в арки, петлял во дворах, а поскольку пересел с легковушки на джип, даже весело въезжал на бордюры и пересекал не предназначенные для проезда площадки.
Здание киноцентра располагалось внутри массива, в центре просторного майдана, упакованного в свежий асфальт. Асфальт был явно моложе двадцати лет. Ажурный металлический заборчик опоясывал ухоженные газоны; по периметру пестрели слегка поблекшие вывески летних кафешек, ныне пустующих. За воротами с обязательной будкой и охранником примостились несколько легковушек и длиннющий лимузин. Техник явно мнил себя большой шишкой. Впрочем, Харьков – второй по значению район Большого Киева после Центра. Быть техником здесь – вовсе не то же самое, что быть техником где‑нибудь в Шепетовке.
Семен притормозил у ворот; охранник в будке – человек лет тридцати – тотчас оживился. От взгляда Геральта не укрылось и то, что у входа в рельефный куб киноцентра, на крылечке, тоже кто‑то зашевелился.
Геральт вышел из машины; взгляд привратника тотчас прикипел к татуировке на ведьмачьей лысине.
– Здравствуйте, – сказал Геральт. – Мне нужен здешний техник.
– Представьтесь, пожалуйста, – бесцветным тоном предложил охранник.
– Я ведьмак, – сообщил Геральт тем же тоном, каким мог сообщить, к примеру, что находятся они в Большом Киеве.
Привратник повернул голову к крыльцу, и стало видно, что в ухе у него бусина‑телефон переговорного устройства. Присмотревшись, Геральт различил и микрофон, пристегнутый к лацкану черного пиджака.
Тот, кто зашевелился на крыльце, что‑то негромко забормотал; Геральт со спутниками не разобрали ни слова. Привратник продолжал выжидательно глядеть на своего напарника, уголком глаза, впрочем, цепко наблюдая за гостями.
«Вышколенный песик, – подумал Геральт. – Хотя и молодой».
Через минуту ответ был получен привратником. И звучал вот как:
– Техник вас не примет. Пожалуйста, покиньте, пределы нашего района.
– Говорил, обругает, – шепнул Семен Сход Развалычу. – А этот смотри как вежливо…
Геральт, казалось, ничуть не удивился. Словно и не слыша облеченной в вежливые слова просьбы убираться, он вновь обратился к охраннику. Обратился спокойно и терпеливо:
– На ближайшем заводе появился неизвестный механизм. По моим оценкам, он представляет серьезную опасность вашему району. Пожалуйста, передайте мои слова технику. Немедленно.
– Вам предложено покинуть район. Будете тянуть – мы ведь и поторопить можем. – Охранник выглядел как само спокойствие и даже намека на угрозу не промелькнуло в его тоне. Но Геральта трудно было смутить.
– Механизм пока не приступил к активным разрушительным действиям. Когда приступит – будет поздно. На что он способен, можно понаблюдать в пустых кварталах у завода. Подозреваю, это далеко не все, на что он способен. Эта тварь подрастет, окрепнет и примется за жилые кварталы. Если мне не изменяет память, обязанность техника – защищать вверенный ему район.
Тут охранник непроизвольно коснулся бусины в ухе указательным пальцем, вдавливая ее поглубже. Так всегда делают, когда хотят получше расслышать издаваемые наушником звуки.
– Слушаюсь, – пробормотал привратник через пару секунд и поманил Геральта пальцем. Геральт приблизился на расстояние двух шагов. – Держи. – Привратник отдал ведьмаку наушник. Геральт без колебаний сунул его в правое ухо.
– Послушай, ведьмак, – зазвучал низкий мужской голос, могущий принадлежать виргу, орку или человеку, но никак не гному или эльфу, – я получил мандат техника не вчера. Я прекрасно знаю свои обязанности. Поэтому убирайся отсюда подальше со своими бреднями, понял?
– Ваш район в опасности, – все так же терпеливо гнул свою линию Геральт. – Пока это не очевидно, но я как ведьмак предупреждаю вас: на заводе зародилось чудовище. Зародилось и окрепло до осмысленных самостоятельных действий. По моим прикидкам, через недельку оно заявит о себе. Если уничтожить его сейчас, пока оно не впол…
– Убирайся! – прервал Геральта техник. – Повторять больше не буду.
Привратник требовательно протянул руку. Секунду помешкав, ведьмак вернул ему наушник и сказал:
– Меня можно найти в гаражах за оврагом.
После чего развернулся и, не оглядываясь, зашагал к джипу. Орку и кобольду ничего не оставалось, как последовать за ним.
– Ну, что он тебе сказал? – нетерпеливо вопросил Семен, когда все дверцы «Хортицы» захлопнулись.
– Велел убираться, конечно же, – отозвался Геральт.
– И что будем делать?
– Убираться, – пояснил Геральт. – Не торчать же здесь?
Джип послушно тронулся, не дожидаясь даже команды водителя‑орка.
«О как, – ревниво подумал Семен Береста. – Кого он хозяином‑то считает, меня или ведьмака?»
– Куда править? А? – спросил орк, тщательно замаскировав досаду.
– Назад, в гаражи. Теперь придется выжидать.
– И ничего не предпринимать?
– Почти.
Что означало это «почти», Сход Развалыч с Семеном поняли на полпути к гаражам, когда джип резво переваливался на выбоинах у заводской стены.
– Притормози‑ка, – велел Геральт.
Береста притормозил; Геральт неожиданно вышел наружу. Внимательно поглядел на стену, поозирался направо‑налево, потом затейливо двинул головой. Отчетливо хрустнули шейные позвонки.
– Я вернусь к полудню, – сообщил он. – Может, немного позже. Если нетрудно, приготовьте какой‑нибудь еды, мне нужно будет восстановить силы.
А потом ведьмак в два прыжка приблизился к стене, совершенно гладкой и неприступной на вид, оттолкнулся, взвился в воздух и, как паук, прилепился к ней на высоте добрых двух метров. Потом медленно пополз вверх, снова напомнив большого пыльного паука. Вплотную подобравшись к колючей проволоке наверху, одной рукой Геральт схватился за кромку стены, второй принялся что‑то делать с проволокой. Изумленные орк и кобольд, затаив дыхание, наблюдали за его действиями из джипа. Ни один, ни второй так и не поняли, каким образом ведьмак сумел приподнять проволоку и подлезть под нее. Но спустя минуту он сделал это и спрыгнул со стены на противоположную сторону. На территорию завода.
– Дела‑а, – протянул Сход Развалыч. – Ладно, поехали на базар за жратвой.
– Ты думаешь ему помогать? – спросил Семен Береста.
– Думаю, – подтвердил кобольд. – Что‑то мне подсказывает: помочь нужно.
– Как скажешь, – кивнул орк и вывернул руль.
В отсутствие ведьмака «Хортица» слушалась его весьма охотно.
– На базар так на базар, раз уж на вокзал вчера приехать не довелось…

****

Как Геральт и ожидал, внешняя стена, ограждающая территорию завода, была не единственной. Он приземлился на трехметровую вспаханную полосу, и предстояло еще преодолеть научно‑техническую систему: паутину колючей проволоки, снабженную датчиками и сигнализаторами. Задень такую – и в ближайшей караулке заверещит тревожный сигнал, замигает лампочка… Кто может среагировать на подобный сигнал – Геральту даже думать не хотелось. Да и не входило в его планы громогласно оповещать всех обитателей завода о своем присутствии. Ни живых, ни чудовищ.
Геральт ведь прекрасно знал: чудовища крайне редко рождаются без помощи живых.
Тварь, которая выбралась за территорию завода и порезвилась в окрестных кварталах, не могла возникнуть сама собой. Кто‑то разбудил технологическую линию, кто‑то сумел наладить доставку сырья и материалов, из которых родилась машина‑разрушитель. Кто‑то инициировал программу обкатки и испытаний. И этот кто‑то в данный момент ожидает, пока тварь не завершит доводку новеньких узлов до боевого состояния.
Знал Геральт и то, что на больших заводах зачастую обитает некий контингент живых, которые никогда не выходят наружу, в город. Эдакий замкнутый клан, которому наплевать на жизнь за пределами заводских стен, сонмище анархистов и беспредельщиков. Законы здесь свои. А точнее – свое, особое беззаконие. Большой Киев с этим поделать ничего не мог и повлиять на внутризаводской уклад тоже не мог.
Помимо кланов‑затворников, большие заводы всегда привлекали живых‑техников всех мастей, от умудренных столетиями эльфов до шалопаев‑людей, едва успевших постичь формулу‑другую. Долгожители изучали тайны заводов долго и кропотливо; поденки‑люди старались хапнуть сразу и побольше. Лучшие результаты оказывались у первых. Но, бывало, и случайному короткоживущему порой удавалось выведать какие‑нибудь интсресности, и тогда у счастливчика оставалась одна задача: побыстрее унести ноги с территории, пока до странности полно информированные боевики клана оного счастливчика не привязали к трубам в первом попавшемся цехе и не изрезали ножами до состояния шаурмы. Удача чаще улыбалась боевикам. Сия капризная дама вообще чаще улыбается тем, кто лучше информирован.
За информацией Геральт и решил поохотиться – но без фанатизма, с оглядкой.
Приблизившись к натянутой колючке, он некоторое время изучал это мудрое заграждение. Потом пошастал туда‑сюда, от столбика к столбику. И пришел к выводу, что в состоянии преодолеть его, ничего не перерезая и не перекусывая.
Ведьмак был не единственным, кто проникал здесь на территорию. У одного из столбиков виднелись явные следы подкопа. Неглубокого, сантиметров тридцать всего, но подлезть под проволоку уже можно. Очень странно, поскольку никаких следов на вспаханной полосе между стеной и колючкой не виделось и в помине. Геральт задумался.
Либо полосу рыхлит безмозглая и потому беспечная машина, либо это ловушка.
«Лезть? Не лезть? – подумал Геральт отрешенно. – Что подскажешь, внутренний советчик?»
Внутренний советчик молчал. Без эмоций – ни одобрительно, ни скептически. Просто молчал.
«Нет, – решил Геральт спустя минуту. – Здесь – не полезу. Халявно как‑то, р‑раз – и сразу дыра в периметре. Да и задания я пока не получил, и с предоплатой никак… Чего зря рисковать шеей?»
Повернувшись, Геральт зашагал прочь от заманчивого подкопчика, вдоль забора. Он старался держаться к забору поближе, все ж менее заметен будет издалека. Да и следы на полосе явственнее видны по центру.
Миновав десятка два столбиков, он выбрал подходящий, с более или менее плоской и не слишком увитой колючим железом макушкой. Нашарил в шмотнике металлическую рукавицу и особым образом стукнул ботинком о ботинок. Из подошвы правого (опорная – правая) выщелкнулся короткий металлический стержень.
Далее он действовал быстро, как матерый подвальный кот, ворующий с балкона случайную снедь. Шаг, рука в перчатке на верхушку столбика, стержень правого ботинка – с размаху в дерево, на уровне колена. Подъем словно бы на ступеньку, перенос тяжести на руку (стержень тотчас втягивается назад, в ботинок), мгновенное мышечное напряжение и все. Ведьмак перевалился через столбик, как дельфин через волну, с миллиметровым зазором.
По ту сторону периметра лежал асфальт, усеянный мелкой крошкой, не то каменной, не то цементной. Встречались и металлические компоненты, чаще всего мелкая витая стружка. Приземляться было не очень радостно, но ведьмаки не из тех, кто хнычет от подобных мелочей. Да и та же перчатка выручила.
Геральт вскочил и, не мешкая, побежал к ближайшему строению – длинному рифленому ангару, похожему на половинку гигантской трубы, распиленной вдоль неведомым великаном. Площадка перед ангаром была заставлена заржавленными контейнерами с почти уже неразличимыми надписями.
Секунд через двадцать ведьмак уже хоронился меж этих рыжих металлических чушек, пахнущих кислой заводской пылью и все той же ржавчиной. Еще откуда‑то тянуло остро‑сухим душком контактной сварки. Наверное, из ближнего цеха – исполинского трехэтажного параллелепипеда, рядом с которым ангар‑полтрубы выглядел просто невинным сарайчиком.
Выждал ведьмак не менее получаса, но к заветному столбику так никто и не явился. Похоже, проникновение на территорию прошло незамеченным. Или же просто никого не заинтересовало.
Перчатку Геральт на всякий случай снимать не стал. Так и направился к ангару: ружье на боку, шмотник на спине, рука с перчаткой выставлена чуть вперед. Пригибаясь. Перебежками.
Заводские кланы чужаков не любят. Особенно ведьмаков – наголо выбритых истребителей механических чудовищ. Тех самых чудовищ, что обыкновенно украшают татуированные ведьмачьи лысины.
Внутрь ангара вела овальная дверь; Геральт заметил, что петли кто‑то заботливо и регулярно смазывает. Правильно, иначе под осенними дождями они быстро проржавели бы насквозь, как те самые контейнеры. Оглядевшись напоследок, Геральт приоткрыл дверь и скользнул внутрь, в полутьму, едва разбавленную светом нескольких тусклых ламп.
Ангар оказался практически пуст, только у одной стены, постепенно закруглявшейся и плавно переходящей в потолок, были навалены бухты колючей проволоки – не иначе для ремонта ограждения.
Ведьмаку здесь явно было нечего делать. Если кто и наведывается сюда – так либо со скуки, либо за проволокой.
Не стал задерживаться в этом никчемном месте и Геральт. Выскользнул наружу и двинулся от ангара к веренице боксов, крытых потускневшими оцинкованными листами. Громада цеха оставалась в некотором отдалении, а общее направление движения Геральт подгадал так, чтобы одновременно приближаться к месту, где неведомая тварь сигала через заводской забор.
Боксы его тоже мало заинтересовали. У одного дремал старый‑престарый грузовичок, из тех, что помнят еще шестьдесят шестой бензин. У второго копошились погрузчик и двойка желтых электрокаров; остальные боксы были просто заперты. Машины не обращали на Геральта ни малейшего внимания, но и тревоги совершенно не проявляли. Прирученные, стало быть.
Вообще обстановка производила впечатление обжитой, дикая машина выглядела бы здесь чужеродно. Но никто из живых по‑прежнему не показывался на глаза.
Геральт крался мимо непонятных трехэтажных корпусов с единственным входом, мимо котельных, мимо крытых площадок с грудами железа и штабелями труб. Однажды миновал даже пустую курилку, отгороженную чахленькой порослью дикого винограда. Листья на тонких лозах пожухли и почти облетели, отчего курилка выглядела сиротливой, покинутой чуть ли не навсегда.
Помалу да не поспеху добрался ведьмак и до следа. Того самого следа, ведущего наружу.
Прежде чем перескочить через забор, тварь долго, не один день шастала перед колючкой. Росла, училась. Но здесь, на территории завода, в своем логове, она ничего не разрушала. Зачем разрушать собственный дом?
Полоса асфальта перед колючкой запечатлела несколько глубоких вмятин‑отпечатков. Словно чудовищный карьерный экскаватор примащивал здесь свои могучие лапы‑опоры. Но экскаватор наверняка продавил бы асфальт, искалечил бы покрытие безвозвратно, а здесь асфальт просто примялся и уплотнился.
«Значит, – подумал Геральт, осматривая следы, – толчок был сильный, но мягкий. А тварь вряд ли тяжелее двадцати тонн». Это уже хоть какая‑то информация.
Впрочем, тварь росла, поэтому буквально за пару дней могла вес и удвоить.
Присмотрелся Геральт и к форме вмятин. Овальные; по сравнению с правильным эллипсом – поуже и более вытянуты в длину. К линии прыжка вывернуты градусов на пятнадцать каждая; вывернуты передним краем наружу. Вмятин было больше, чем две, но по свежим фрагментам колючки, царапинам на заборе и недавно взрыхленной полосе стало понятно, что тварь перепрыгнула забор не с первой попытки. Видимо, с четвертой. А вот и следы приземления на обратном пути – приземление только одно. Трехметровая поперечная дуга от посадочной лапы. Сплошная.
Геральт на миг остановился у этой изогнутой отметины в асфальте.
Под три метра в ширину. Как раз под ширину просеки там, за забором, в квартале.
Кроме того, Геральт подметил, что асфальт в местах старта и приземления словно бы подтек, оплавился. Да и потемнел немного. И обычная серая пыль куда‑то исчезла.
Отойдя в сторону, Геральт присмотрелся еще раз. Повертел головой.
«Что это мне напоминает? – подумал он, проведя рукой по щеке. – Что? Ракетный выхлоп?»
Медленно провел пальцем по асфальту – тот напоминал гладкую, спекшуюся в единое целое крошку после старта ракеты. После того как дикая стальная сигара вдруг испустила столб огня, встала на него и умчалась в низкое серое небо, что нависает над двухсоткилометровой брешью между Большим Уралом и Большой Алма‑Атой. Ведьмаки потом осматривали место старта…
Естественно, тут все было попроще, не те масштабы. Но очень похоже.
«Значит, комбинированная динамика прыжка. Толчок опорами плюс реактивный выхлоп, – предположил Геральт. – Шахнуш тодд, это что‑то новенькое!!!»
Даже он, ведьмак, немного мог рассказать о подобной машине. Даже он, видевший, помимо ракеты, и летнюю миграцию большегрузных грузовиков из Европы, и эпидемию бешенства на Чугуевском танковом полигоне, когда окрестные районы были сровнены с землей и погибло несколько тысяч живых, в том числе самый древний род эльфов Евразии, и пресловутые воздушные бомбардировки обоих берегов Днестра, и зародившиеся в шахтах Донбасса машины‑убийцы, ужас гномов‑угледобытчиков, и даже легендарного призрака московского метро довелось Геральту повидать и умертвить. Не самостоятельно, конечно, с помощью ведьмаков Большой Москвы.
Машины ведь не живые. Они постоянно принимают новые облики.
– Так‑так, – пробормотал Геральт. – Запомним.
Чуть в стороне от колючки и забора начиналось длинное складское помещение, вдоль которого тянулись металлические полосы‑рельсы. Рельсы уводили куда‑то в глубь заводской территории. Секунду поразмыслив, Геральт направился к ним. К складам и рельсам.
Небольшой холмик и полосатая поперечина, знак тупика, венчали эту одноколейную ветку. По ней наверняка бегал небольшой шустрый локомотивчик, влача или толкая перед собой несколько товарных вагонов. Знакомая и виденная не раз картина.
«Мне всего тридцать три, – подумал на ходу ведьмак, – а я все реже и реже встречаю вещи, которых раньше никогда не видел…»
Геральт на миг задумался, как чувствует себя эльф возрастом в несколько тысяч лет, и внутренне содрогнулся.
Он двинулся по метровой высоты приступку, что тянулся вдоль складов. Дно стоящего на рельсах вагона по высоте как раз соответствовало этому приступку, очень удобно для погрузки‑выгрузки. Подобное Геральт замечал не раз, в самых разных местах, от перронов па пассажирских вокзалах до вот таких вот безлюдных складов на территориях всевозможных заводов.
Иногда Гсральта мучила острая и неотступная мысль – кто‑то ведь все это придумал? Но кто? Какой ученый‑демиург, повелитель техники и машин?
Вскоре Геральт набрел па открытую секцию склада. Тяжелая металлическая дверь уехала вбок по полозьям, открывая доступ в душное нутро склада. Окон в таких помещениях, как правило, не бывает.
Не успел Геральт как следует прислушаться к ощущениям – ему вскользь померещилось, что на складе что‑то есть, что‑то механическое, машина или работающий прибор, – послышался далекий свисток локомотива. Вдали па рельсах зачернело плохо различимое издалека пятнышко. Оно приближалось.
Наскоро оценив степень опасности, ведьмак шагнул через порожек склада – металлизированный паз, по которому, собственно, и скользила ныне открытая дверь. Он чувствовал: сейчас можно смело поворачиваться спиной к таящейся в глубине помещения темноте. Ничто оттуда не выйдет.
Потому что настоящая опасность приближалась по рельсам. Перед ее лицом меркнут и тушуются все прочие, гипотетические.
Геральт, как и все ведьмаки, настоящую опасность чувствовал остро и безошибочно. Природы этого странного чувства он, естественно, не понимал, но сие совершенно не мешало ему беззастенчиво пользоваться полезным даром. Скорее всего обостренная сенсорика была результатом ведьмачьих мутаций, процессов на первый взгляд бесконечно чудовищных. В течение примерно десяти лет из человека последовательно делали нечеловека, и даже не‑живого. Все ведьмаки – мутанты. Они не имеют ничего общего с живыми – людьми, эльфами, орками, виргами, гномами, бескудами. Они не отдельная раса. Они просто иные. Мутанты. Чудовища и убийцы чудовищ. Ведь с подобным в состоянии справиться только подобное. И если бы не незыблемый ведьмачий кодекс, страшно подумать, что могли бы натворить несколько десятков ведьмаков, взбреди им худое в голову.
Локомотив приближался; теперь уже можно было рассмотреть: он толкает перед собой платформу с чем‑то пока неопознанным. Возможно – со смонтированным на железнодорожной платформе краном или еще какой механической хреновиной, которая сама по себе неподвижна, но требует периодических перемещений с места на место.
Не прошло и пяти минут, как сцепка из платформы и локомотива прокатила мимо открытого склада и проследовала дальше, к тупику. Все, что успел рассмотреть Геральт, – это то, что платформа и впрямь походила на мобильный кран, например, восстановительного поезда, каковые имеются вблизи всех крупных вокзалов.
В тупике, перед самой полосатой поперечиной сцепка замедлилась и остановилась. Ведьмака отделяло от локомотива метров двести или немного больше.
Локомотив свистнул и затих; почти сразу же Геральт уловил где‑то в стороне урчание автомобильного мотора. Мотора лощеной легковушки.
Источник звука приближался. Но не к сидящему в укрытии Геральту. К локомотиву.
Тем временем из локомотива выбрался живой, с такого расстояния не разберешь кто, но по повадкам вроде орк или метис с орочьей кровью. Почти сразу оттуда, откуда недавно пришел ведьмак, подкатила и легковушка – прилизанный черный «Князь» родом не иначе из самого центра Москвы. На таких ездят либо шишки районного масштаба, либо абстрактные бандиты с претензией на легальность.
– Ух ты, – тихо‑тихо пробормотал Геральт. – Как интересно.
Нужно было подбираться поближе. Но как? Афишировать свое присутствие он не спешил, а незаметно подобраться нет возможности. Ну, почти нет…
Место открытое. Прыгнуть, что ли, на рельсы и вдоль приступка? Так это достаточно эфемерное укрытие. И локомотиву видно, и из кабины, да и «Князь» стоит таким образом, что проглядеть крадущегося по рельсам ведьмака мог только слепой. По складам? Так ведь длинное помещение разделено внутри глухими бетонными переборками через каждые полета метров. «А по крыше? – подумал Геральт. – Чем не мысль?»
Над приступком нависал сплошной козырек, поддерживаемый потемневшими от времени деревянными столбами. Шифер тоже выглядел старым, но если правильно ступать – можно прогуляться даже по столь ненадежной кровле и нигде ничего не повредить.
Кошкой Геральт скользнул к ближайшему столбу; кроясь за ним, потихоньку взобрался на козырек и распластался на усеянном разнообразным мусором шифере. Полежал с минуту, приподнялся и выглянул – ни намека на тревогу. Из «Князя» выбрались двое и о чем‑то оживленно беседовали с машинистом локомотива, Еще один живой стоял чуть в стороне, кажется, таращился на платформу‑кран.
Без несвоевременной суеты ведьмак перебрался на противоположный скат складской крыши, исследовал открывшуюся территорию, нашел ее свободной от нежелательных наблюдателей и принялся без излишней спешки пробираться в нужном направлении.
Без спешки, но весьма проворно: со скоростью размеренно идущего человека. В положении ведьмака эту скорость можно было счесть вполне приличной.
В конечном итоге ведьмак подобрался совсем близко, настолько, что стал явственно различать голоса говоривших. Внизу спорили.
– …сами поглядите! – вещал тот, кто пригнал сюда локомотив. – Как он через забор переберется? Разве только систему порвет и стену проломит!
– А мне плевать! – зло возражал ему один из пассажиров «Князя». – Там такой тоннель прорыли – мама дорогая! Бульдозер, и тот меньше бы шухеру навел! Причем все это за двадцать минут, не больше! Что вы тут выпустили, шахнуш тодд?
– Да кран, ерш твою медь, обычный кран! Вон, смотри, новехонький совсем, еще смазка не впиталась! Как ожила линия, один кран довелся, еще три в работе! Хочешь – сам в цех пройди и полюбопытствуй!
– И пройду!
– И пройди! Что увидишь – все твое!
«Кран, – подумал Геральт недоуменно. – Какой, к домовому, кран? При чем здесь кран? Кран точно стену не преодолеет, разве что карьерный, шагающий… Да и то вряд ли. Сломает, точно. А эта тварь стены даже не коснулась, только в кварталах бесчинствовала. Тут не кран искать нужно, а что‑то совсем новое, несерийное. Скорее всего штучного выроста. Или выпуска, так вроде бы говорят заводчане?»
– А сюда‑то ты его зачем притолкал? – нейтрально спросил второй из «Князя».
Машинист локомотива долго не отвечал: верно, и сам не мог понять – зачем? В этом не было ничего удивительного, по крайней мере для Геральта. Ведьмаки прекрасно сознавали, что не только живые управляют машинами. Машины тоже управляют живыми. Руки живых крутят баранку и дергают за рычаги, эманация машин воздействует на желания и поступки живых. В мире все взаимосвязано… Просто не все готовы это признать.
Наконец машинист собрался с мыслями:
– Эта… Далеко ж сюда тащиться. Вот я и приехал.
– А кран зачем зацепил?
– Я его и не отцеплял. Со вчера.
Голос машиниста стал почему‑то мрачным, дальше некуда. Геральт вслушивался со все возрастающим интересом.
– Не отцеплял? Замечательно. А на ночь ты где… э‑э‑э… парковался?
– В смысле? Где ночует локомотив? В ангаре, по‑за цехом. Где обычно.
– Ангар запирается?
– Не‑а. Зачем? Бывает, ночью куда приходится сгонять, завод‑то большой.
– Ну и как? Гонял в эту ночь? – Вопросы снова стал задавать первый. Он слегка успокоился, пока говорил напарник.
– Я – нет, – мрачно ответил машинист.
– А он?
Речь шла, видимо, о локомотиве.
– А он выезжал, – буркнул машинист и смешно захрюкал; теперь у Геральта не осталось сомнений: это либо орк, либо полуорк. – Потому как я его оставлял платформой к тупику, а наутро гляжу – платформой к воротам стоит.
– Значит, – подытожил собеседник, – он вполне мог этот кран сюда ночью притаранить?
– Мог, – скрепя сердце согласился орк. – Да только зачем? Все одно за стену ему не выбраться… Я думаю, они к материальным воротам мотались. По ночам машины вечно там трутся, сколько раз замечал. Погрузка, там, разгрузка… Как раз для крана.
– Ладно, Бонси. Поехали цех поглядим… – вмешался второй из «Князя». – Все равно технику Римасу докладываться. А я о том, чего не видел, не докладываю.
Ему никто не ответил.
Геральт осторожно подполз к самому коньку и выглянул. Стала видна верхушка крана на платформе – длинная решетчатая стрела на рогатой подставке, массивные блоки и скошенный куб кабины. Кран и впрямь выглядел новеньким, блестел на загляденье. И смазка действительно еще не впиталась. А на зеленой дверце кабины отчетливо проступал горизонтальный ромб с тремя буквами – ХТЗ. Буква «Т» была больше остальных и простирала над соседками перекладинки, словно оберегала, заслоняла крыльями от неведомых опасностей.
«Техник, – мысленно повторил Геральт. – А ты, оказывается, в это дело замешан… Если речь, конечно, о том самом технике».
Но что‑то подсказывало Геральту: речь именно о том. О технике, который сегодня прогнал стихийную делегацию в лице ведьмака, кобольда‑механика и водилы‑орка от здания киноцентра.
Скорее всего техник затеял оживить одну из новых технологических линий завода. И оживил на свою голову. А кран тут наверняка ни при чем. Завод породил монстра, техник возмутился, а заводчане для отвода глаз подсовывают злополучную субъединицу железнодорожного восстановительного поезда. Первую попавшуюся под руку машину. Мол, вот, извольте убедиться, завод порождает именно это, а не то, что втихую рушит дома в соседних кварталах – на счастье, кстати, нежилых. Это объясняет все: и то, что техник отмахнулся от ведьмака, и скорых послов на завод, и реакцию заводского клана, приславшего на встречу всего‑навсего машиниста. Странно только, что встреча состоялась здесь, буквально на задворках. И странно, что он, ведьмак, тоже оказался в этом месте. Но если уж повезло, нужно пользоваться.
Внизу одобрительно цокали языком.
– Красавец какой! Ты только погляди, Бонси!
– Как есть красавец! – тут же подтвердили снизу, только голос был не Бонси, а орочий. Стало быть, машинист. И Геральт рискнул.
Он иногда действовал так, отрешаясь и как бы наблюдая за собой со стороны. Нагло, отважно и по большому счету безрассудно. Хотя если начинало везти – стоило этим пользоваться, стоило.
Бесшумно спрыгнув с крыши на зады склада, Геральт тотчас шмыгнул к углу, пригнулся и выглянул.
Тупик и колесная пара; в щель между низом платформы и рельсами видны протекторы «Князя». Ничьих ног в поле зрения нет. Вдоль торца, на четвереньках. Вдоль приступочка…
Вот и ноги, четыре пары. Молчаливый зритель из автомобиля присоединился к своим коллегам и орку‑аборигену. И стоят, как на заказ, спинами…
Бросок к платформе, контрольный взгляд… Все еще не смотрят. До «Князя» метров семь.
Ну, теперь только бы автомобиль не испугался и не шарахнулся ненароком.
Но у «Князя» оказались воистину княжеские нервы – ведьмака он вниманием не удостоил. Ну и ладно.
Хоронясь теперь за обтекаемым корпусом москвича, Геральт добрался до багажника. Утопил круглую кнопку, стараясь не издавать лишних звуков.
Надо же, не заперто! Лишь бы места хватило, а то не приведи жизнь багажник забит каким‑нибудь барахлом.
Привстал – в багажнике наличествовало запасное колесо и картонный ящик из‑под водки. Свободного места оставалось как раз для средних размеров ведьмака в походном снаряжении. Багажник Геральт прикрыл так же тихо.
«Авантюра, – с отвращением подумал Геральт. – Чистейшей воды авантюра. Ну да ладно, авось выкручусь как‑нибудь…»
Он перетянул шмотник на правый бок, чтобы не давил в спину, и замер, свернувшись калачиком. При этом он случайно толкнул ящик – там ощутимо звякнуло. Видать, и вправду водка.
«Князь» тронулся спустя минут пять. Геральт так и рассчитывал: поговорят еще немного и двинутся. Жаль только, хоть голоса в багажник и доносились, но слов разобрать не смог даже Геральт с его ведьмачьим слухом. Хотя должен был по идее. Видать, у такой знатной машины звукоизоляция еще та. Но зато и Геральта в багажнике никто не услышит, если шевельнется ненароком или тряхнет на ухабе. Хотя, опять же, «Князя» – не тряхнет. Железно.
Едва тронулись, засек время, благо светящиеся стрелки часов увидел бы и подслеповатый бескуд, даром что в багажнике «Князя» было темнее, чем ночью в проявочной.
Одиннадцать минут сорок семь секунд. До полной остановки. Ощутимо клацнули дверцы, раз, другой, третий.
Геральт выдержал короткую паузу, подцепил пальцем тягу запорного механизма и попробовал приоткрыть крышку багажника. Чуть‑чуть, чтобы открылась лишь узенькая щель.
В поле зрения попала широкая, мощенная старомодным булыжником аллея с портретами каких‑то местных воротил по краям. Метров через полста аллея венчалась круглой клумбой; дальше вставало какое‑то здание, этажей не меньше чем в пять – верха Геральт сквозь щель не видел. Имелись в поле зрения и живые: два субъекта, могущих оказаться и людьми, и орками, и кем‑нибудь еще, ковырялись в земле посреди клумбы; еще трое шли по аллее. Прочь шли. В данный момент в сторону «Князя» никто не смотрел.
Геральт решительно приоткрыл крышку пошире и вывалился наружу, на миг задержавшись в полувертикальном положении. Разумеется, чтобы закрыть багажник. И, разумеется, проделал все это бесшумно.
Хорошо, когда тело все проделывает самостоятельно, почти без осознанных усилий, на рефлексах.
А в следующий миг Геральт поднялся па ноги и как ни в чем не бывало вышел из‑за малонервного «Князя». Или не малонервного, а специально обученного – мало ли кого возили в этом багажнике к ближайшему карьеру или мосту? Чтобы пустить пулю в лоб, столкнуть за край и обрушить поверх несколько тонн земли с крутого склона. Или сунуть ногами в таз, полный отвердителя‑мгновенки, и с этой неподъемной гирей – в воду…
Автомобили натаскивают и на это. Не реагировать на смерть живых и на их страх перед смертью, страх, который легко ощутит любая машина.
«Князь» стоял перед зданием, которое кланы обыкновенно называют заводоуправлением, а попросту – когда управой, когда белым домом, когда еще каким‑нибудь едким словечком. Главарь клана неизменно селится здесь; здесь же, как правило, располагается самый лояльный к обитателям завода пропускной пункт. Примечательно, что снаружи его проницаемость не ниже, а, наоборот, выше, чем у остальных проходных. Промах.
Геральт ожидал, что Бонси со товарищи, как предлагал орк‑машинист, двинутся в цех. А приехали в управу, надо полагать, побеседовать с главарем заводчан. Ведьмаку же куда интереснее было взглянуть на цеховую технологическую линию и на доводящиеся три «изделия», о которых упоминал все тот же орк‑машинист.
Конечно, разговор подручных техника с заводчанами тоже представлял интерес, но в управу посторонний человек не проникнет. Сюда и заводчане‑то далеко не все за долгую жизнь попадают.
Поэтому Геральт вскользь мазнул взглядом по фасаду управления, по уже знакомой эмблеме с тремя буквами ХТЗ в ромбе и большой вычурной табличке у входа (крупная надпись «Харьковский тракторный завод» и несколько мелких), по смутно виднеющимся сквозь дверные стекла фигурам живых в вестибюле, повернулся и пошел прочь.
Его могли и окликнуть, если следили за территорией. А могли и не окликать, ведь обыкновенно так уж стеречь вход в управу изнутри не нужно. Снаружи – дело другое. И общем, баш на баш, как повезет.
Повезло. Снова повезло – даже странно. Обычно на каждый успех приходится пахать как проклятому, и за каждую улыбку фортуны платить травмами и увечьями, а значит – болью.
Но сегодня ведьмаку подозрительно везло. А если какое‑то время подозрительно везет – жди беды.
«Так, – думал Геральт, – главное – не злоупотребить… Главное – не злоупотребить…»
Живые на клумбе, оба просто люди, при его приближении разогнули сутулые спины, поглазели несколько секунд, а потом дружно поклонились. Два продолговатых ящика, стоящих тут же, на клумбе, полнились саженцами каких‑то цветов или кустиков. Ботаникой, в общем. Полклумбы уже было засажено, а у ног трудяг‑садовников стоял третий ящик, полупустой.
– В каком цехе доводка? – спросил Геральт так, будто имел право спрашивать.
– В сорок третьем, уважаемый, – тотчас ответили оба, хором.
– Вон в том, – добавил один и указал рукой, в каком именно.
Геральт поглядел – это был единственный цех в поле зрения, который выглядел действующим: дымки из труб, вспышки сварки в окнах, въезжающие в многочисленные ворота вагонетки… Можно было и не спрашивать.
Величаво кивнув, ведьмак зашагал в указанном направлении. Молча.
Ведь те, кто имеет право спрашивать, обыкновенно теряют способность благодарить. Разве что кивнуть – чуточку снисходительно, но все равно с нескрываемым чувством собственного превосходства. Обычное дело. Сплошь и рядом.
Не успел Геральт дошагать до цеха, как понял: все плохо. Везение, видать, поструилось и иссякло.
Его заметили издали. Подпустили поближе, а потом у ворот, в которые только что въезжали вагонетки, появились живые; и в них легко угадывались отнюдь не работяги вроде давешних садовников, а тертые и тренированные боевики. Причем и явные заводчане из местного клана (Геральт таких за версту распознал бы, и из свиты техника. Вторые – при костюмах, при галстуках и с легкими припухлостями в области подмышек.
Геральт зыркнул назад: один из садовников держал руку у уха. Не иначе, с кем‑то говорил по мобильнику. Вот тебе и везение, ведьмак.
Он рванулся влево, потому что знал: по меньшей мере в одиннадцати минутах неторопливой езды на «Князе» – граница. Система, полоса и стена с колючкой по верху. А как далеко завод простирался в иных направлениях, Геральт представлял плохо. Бежать, конечно, придется дольше, чем одиннадцать минут, да и то лишь если позволят.
Охрана бросилась наперерез, беспорядочной стайкой. Все, и заводчане с ружьями, и свита техника. Уже вооруженная пистолетами, которых еще миг назад ни у кого в руках не было. Некоторые второй рукой умудрялись будить мобильники (или рации) и куда‑то звонить. Впрочем, почему куда‑то? За помощью, конечно.
Геральт успел пробежать метров двести, когда позади еле слышно заурчал автомобильный двигатель. Но зато впереди, совсем близко, вставал цех – мертвый и безжизненный. Ни отсвета в пыльных окнах, поделенных на квадратики мелких оконцев, ни дымка над плоской крышей, ни единых открытых ворот. И, что в данный момент радовало, – ни души.
От бегущих Геральт оторвался шагов на полста. Все‑таки у тех дистанция была самую малость длиннее. Ненамного, но сейчас‑то счет шел на вдохи‑выдохи. От «Князя», который и по заводскому бездорожью честно выжал свою сотню за десяток секунд, ведьмак оторвался меньше. В основном ввиду того, что «Князю» пришлось подруливать на старте, почти разворачиваться.
За пару шагов до стены Геральт прыгнул, уцепился за криво торчащую из кладки арматурину (ясное дело, замеченную еще на бегу), подтянулся, ударил правой ногой о кирпич, описал коротенький полукруг справа налево и с хрустом ушел в окно.
Голову и незащищенную перчаткой руку посекло осколками, но худшим оказалось не это. Приземляться пришлось на спящий неведомо сколько лет фрезерный станок, а это – если кто не знает – поразительно изобилующая металлическими выступами и неровностями хреновина.
Ушибив колено, ведьмаку все же удалось в каком‑то немыслимом кульбите не обрушиться на станок всем весом, а оттолкнуться и со слабым намеком на мягкость срикошетить в сторону.
Прямо на стол с фрезами, заготовками, причудливой формы металлическими деталями, беспорядочно сметая все это па пол и производя жуткий грохот. Вдобавок погоня снаружи принялась швырять в окно камнями и железками – вышибали осколки стекол, чтоб пролезать было безопаснее.
Станок спросонья заверещал приводом. Включился, стало быть. Бешено завращалась фреза. И как раз в этот миг самый резвый и неосмотрительный из преследователей сиганул в окно. Почему‑то тоже не глядя. Ногой он угодил под фрезу, верещание станка перешло в утробное хлюпание, и бедолагу мгновенно разодрало от паха и выше. Только Геральт этого не видел. Он уже удирал прочь по проходу между рядами станков, проходу, уходящему, казалось, в саму бесконечность. Глаза заливала кровь из порезов на лысине, но ведьмак чуял по запаху: позади крови пролилось гораздо больше. Станок снова верещал, но глуше, чем раньше. Просыпались и другие станки, повсюду вспыхивал свет, и Геральту вдруг вспомнилась злополучная скадовская дискотека с ее мигающими фонарями и стробоскопами, за миг до атаки дикого грузовика, которого отслеживали от самой Одессы, а он все уходил и уходил, раз за разом, не наводя ужас на все побережье только потому, что умудрялся обгонять молву о себе.
Заминкой у окна Геральт не обольщался: там задержались лишь некоторые преследователи. Остальные окружают, перекрывают ближние и дальние выходы, окна, каждую щель. Если не успеть пронзить здание насквозь, неизбежно обложат, как тот самый грузовик в Скадовске. Где‑то за станками уже гремели отворяемые ворота и чуть слышно работал ухоженный двигатель рвущегося внутрь «Князя». Геральт ощущал даже не звук, а вибрацию. Вот уже и фары полыхнули. Правильно, в цехе изначально было темно, жертву надеялись ослепить. Но теперь уже не темно, хотя пыль на светильниках яркости, безусловно, поубавила.
Словно застуканный посреди обеденного стола таракан, готовый юркнуть в любую щель, ведьмак без раздумий пнул дверь с надписью «Котельная».
Лестничная клетка. Куда бежать? Вверх? Вниз? Вверху крыша, а летать даже ведьмаки не умеют. А вот внизу, в подвалах… Тот, кто иногда спит в компании крыс, и сам немножко крыса. Значит, вниз.
Снова дверь. Узкий коридор, поворот, другой, тесный зал с ржавыми котлами, под ногами хрустит шлак, лопата какая‑то дурацкая валяется… К стене прижимается квадратная кирпичная будочка, похожая на неправдоподобно высокий сортир, обшарпанный потолок нависает, под самым потолком толстые, одетые в рубашку из толя трубы. В будочке – косо уводящий еще ниже люк, в котором видна вода, противная, тухлая, стоячая, подернутая сплошной склизкой пленкой. Зеленоватой, как жабья кожа. И – дробный нетерпеливый топот на лестнице. Что ж делать‑то?
Ведьмак развернулся; под ботинок снова подвернулась лопата, только на этот раз без черенка, лишь металлическая часть, забытая кем‑то у уводящего на затопленный ярус люка.
Далее ведьмак действовал снова как в тумане, будто глядя на себя со стороны. Время услужливо растянулось и даже топот на лестнице стал реже и глуше.
Лопату Геральт швырнул в люк, стараясь, чтобы упала плашмя. Та медленно спланировала, кулькнула и затонула, устроив такой желанный разрыв в нетронутой пленке на воде. А сам ведьмак через силу взобрался на будочку, ломая ногти на незащищенной руке. Взобрался, подпрыгнул, в который раз подтянулся, втиснулся в узкую щель между трубами и потолком, поерзал и затих. Унять бы дыхание раньше, чем кто‑нибудь подоспеет…
Снизу свое предполагаемое убежище Геральт, понятно, не успел особо рассмотреть. Но по идее с пола его не разглядишь. Могут, конечно, на крышу будочки заглянуть, но и оттуда не должны бы. Разве что следы в пыли остались… А они остались.
Геральт выглянул: даже он, ведьмак, после яркого света снаружи, после тусклого света в цехе, – даже он с трудом различил собственные следы. Но назад пути все равно уже нет.
А вот и погоня. Галдят, суетятся… Это, верно, заводчане. Костюмно‑галстучная гвардия техника Римаса попусту шуметь не станет.
– Вы – туда, вы – туда! Даник, в котлы загляни, – властно распоряжался кто‑то. – Там что?
– Уголь!
Шаги. Ржавый скрип, должно быть, заслонку котла отворили.
Шаги, шаги, повсюду шаги.
– Здесь! – рявкнул кто‑то. – В воду ушел, гад!
Шаги резво стянулись к будочке. Некоторое время преследователи созерцали место, где затонула лопата, так вовремя подвернувшаяся под ногу. Если бы не она – пришлось бы расстаться с верным рюкзачком и всем его содержимым…
– Что там? – спросил властный.
– А хрен его знает, – отозвался кто‑то из местных, хрипатый, прокуренный.
– Полезай!
– Туда?
В вопросе – ужас.
– Погоди, – вмешался кто‑то. – Нет там выхода, либо вынырнет, либо утонет.
– Точно нет?
– Точно. Мы кабель намедни за цехом вытаскивали, так снаружи колодцы сухие.
– Колодцы, может, и сухие… Думаешь, тут каждая ямка с этой лужей сообщается?
– Воду явно из отопительной системы стравили. И она не ушла, вся тут и стоит.
– И не высохла?
– Сам погляди.
Голоса прервались, и в недолгой тишине отчетливо тюкнула упавшая капля воды.
– Ладно, подождем. А вы пока обшарьте все тут… На всякий случай…
«Только не на будочку!» – мысленно взмолился Геральт.
Но на будочку погоне заглядывать не потребовалось.
– Вон он! – послышался звонкий голос, не то девичий, не то мальчишечий.
Геральт мигом повернул голову в нужную сторону. Неужели его все‑таки видно?
На ближнем котле, куда погоня заглянуть просто не успела, стояла чумазая девушка в полукомбинезоне с лямками и указывала прямо на ведьмака.
Снизу его действительно не было видно. Снизу, но не с высокого котла.
Раздумывать Геральт не стал. Шорхнув рюкзачком по близкому потолку, выдрался из щели, прыгнул в свои же следы на крыше будочки, заорал с отчаяния и с полушага сиганул через сущую пропасть, которая отделяла его от ржавого котла…
И преодолел эту пропасть. Погоня изумленно наблюдала снизу, никто даже не выстрелил.
Дуру‑девчонку Геральт смел с дороги обыкновенной оплеухой. Перескочил на второй котел и лишь тогда охранники опомнились. Кто‑то выстрелил – сначала от входа и котельную, а потом и остальные принялись палить как оглашенные. Да только Геральт успел уже допрыгать до основания толстой кирпичной трубы и спрятаться за ней. Полетела обильная красная крошка.
Из тупика между трубой и схождением двух стен ему открылся невидимый более ниоткуда лаз. В трубу.
Зачем печникам и кочегарам бывает нужно побывать в трубе?
Правильно, чтобы трубу прочистить. А значит, внутри должна быть лестница – скобы какие‑нибудь в стене, ступени.
Преследователи уже гремели ботинками по котлам.
Задержать бы их…
Задержим.
Единым движением свободной от перчатки руки Геральт освободил пристегнутую к боку помповуху. Высунулся и выстрелил в самого проворного, прямо в грудь. Того отшвырнуло на менее проворных. Словно доминошки попадали, когда одну кто‑то ненароком толкнул…
На какое‑то время они попрячутся, нет сомнений.
В трубе и впрямь нашлась лестница из металлических скоб! Внутри трубы!
Даже с помповухой наперевес, которую некогда было пристегивать, к далекому светлому пятнышку над головой ведьмак едва ли не взлетел.
Труба возвышалась над кровлей цеха метров на пять. Как раз когда Геральт перебросил одну ногу через край, слабенький свет, что пробивался внизу через лаз, кто‑то заслонил. Заглянул то бишь. Пальнув для острастки еще разок, чтоб не особо висели на пятках, ведьмак сиганул на крышу. В трубе бесновалось не желающее затихать эхо выстрела.
В полете ведьмак заметил, что совсем рядом с цехом проползают уже знакомый локомотивчик и новенький кран на прицепе.
«Не пойму, – успел подумать Геральт, – везет мне сегодня или не везет?»
И кубарем покатился по крыше. Разумеется, в нужном направлении. Тело ныло, но встал ведьмак с очередного кувырка и, не замедляясь, помчался к краю крыши.
До крана было даже ближе, чем от будочки до котла. Кто‑то из наружного охранения бестолково пальнул в небо, а Геральт, из последних уже сил, обезьяной перемахнул с крана на крышу локомотива, ворвался в кабину, наставил на ошарашенного орка ружье и ласково приказал:
– Жми, милый!
Тот поднажал, ибо спорить с аргументами нежданного гостя машинисту было попросту нечем. А может, и было чем, да не под рукой оружие, а тут ствол тебя буравит, да такой здоровенный ствол, что хрущ залетит, как в дупло…
Незадолго до тупика – не то того самого, у склада, где вся сегодняшняя чехарда и началась, не то с виду неотличимого – Геральт велел машинисту прыгать. И даже помог. Ощутимым пинком под тощий зад. На этот раз к тупику локомотив вырулил первым, с разгону сшиб легкую полосатую поперечину, испуганно завывая, взрыхлил холмик земли, прогрохотал по асфальту…
И прорвал‑таки первую преграду, проволоку‑колючку, намертво застряв лишь на взрыхленной полосе у самой стены.
Перепрыгнуть стену со лба чуть накренившегося локомотива смог бы и не ведьмак.
Так или иначе, с территории завода удалось убраться.
Все‑таки это был именно тот склад и тот тупичок. Чуть в стороне чернел при дороге обугленный остов «Деспухи», виднелась безобразная просека; группа зевак, живых пятнадцать, как раз осматривала ее минуту назад. Но теперь вес глядели в сторону ведьмака.
Наверное, он неважно выглядел, с окровавленной головой, перепачканный разной дрянью, с ружьем в руках. И еще нужно было успеть скрыться в глубине квартала, пока не подоспеют стрелки из‑за стены.
Он успел. Как успевал всегда и везде.
Потому что был ведьмаком.
Техник Римас заявился ближе к вечеру, когда уже стемнело.
Семен и Сход Развалыч дневное появление ведьмака встретили со сдержанным ошеломлением, которое, впрочем, быстро прошло. Раны и порезы помогли промыть и попшикать на них из целебного ведьмачьего баллончика, который Геральт извлек из своего рюкзачка. Одежду почистили при помощи местной щетки и порошка «Сухая стирка», за которым Семен мигом сгонял в ближайший магазин.
У Сход Развалыча давно сложилось впечатление, что в ведьмачьем рюкзачке‑шмотнике размером не больше детского портфеля помещается гораздо больше всякой всячины, чем можно предположить с первого взгляда. Так оно, несомненно, и было.
Приведя себя в относительно божеский вид, ведьмак жадно проглотил приготовленный Сход Развалычем обед и завалился отдыхать.
А вечером, в медленно льющихся к небу сумерках, у ворот в гаражи стало светло от галогенных фар.
К пятачку перед боксом и надстройкой, где обитал старый кобольд, один за одним подруливали автомобили. И какие! «Князи», «Даймлеры», «Фринзы» и даже один несуразно длинный «Линкольн». Небось этого автомонстра специально выписывали из‑за океана, из Большого Нью‑Йорка. Киевских автомобилей не было ни единого.
Заклацали отворяемые дверцы, из машин слаженно полезла свита. Все как на подбор – мордастые, крутоплечие, настоящие гренадеры. Потом и технику дверцу услужливо отворили. Будто он сам не мог…
Геральт предупредительно вышел из комнаты, где валялся на стопке матрасов, но спускаться с приступочка не стал. Облокотился на перильца и с интересом воззрился на технарскую делегацию.
Техник в упор глядел на него снизу вверх, при этом ничуть не тушуясь.
– Что это у тебя с головой, ведьмак? – жестко спросил техник. – А?
Геральт был сама невозмутимость:
– Порезался, когда брился.
Техник сжал челюсти, поиграл желваками. Невозмутимость Геральта его, понятно, злила.
– Послушай, ведьмак. Или я не предупреждал тебя? Держись подальше от меня! От моих дел! И от завода! Предупреждал?
Геральт возражать и не думал – согласно кивнул, но ничего не сказал.
– И что ты устроил сегодня на хэтэзэ? – заорал техник. – Четыре трупа! Локомотив изувечил! Станки в десятом цехе до сих пор с ума сходят, половину техники на себя перетянули! Шахнуш тодд, ведьмак, тебя нужно просто пристрелить!
– Попробуй, – предложил Геральт, и на этот раз в голосе его прозвучала неприкрытая угроза. – Как долго ты после этого надеешься прожить?
Техник снова сердито сжал челюсти, потом выдохнул:
– Убирайся отсюда! Чтоб духу твоего ближе ста километров к хэтэзэ не осталось! Сейчас же собирай манатки и убирайся!
Неожиданно Геральт вновь стал спокойным, сдержанным и даже слегка скучающим. Разве что не зевал.
– Согласно президентскому соглашению за номером ноль‑шесть бис от известной тебе даты, ведьмаки вольны находиться там, где посчитают нужным. Даже на частных территориях. Так что я останусь, как бы тебе ни было противно, техник.
С минуту перед боксами царило молчание, потом техник порывисто запахнулся в плащ и отошел к лимузину. Уже перед призывно отворенной дверцей он задержался и предупредил:
– Сегодня тебе удалось сберечь свою поганую шкуру, отродье. Но и на таких, как ты, находится пуля. Так что лучше убирайся сам. Живым.
– Я не живой. Я ведьмак, – уточнил Геральт.
И все. На том беседа завершилась; техник со своими гориллами уехал, Геральт проводил их задумчивым взглядом, а потом незамедлительно принялся складывать свой безразмерный рюкзачок. Ноутбук упаковал, ружье почистил… И все молча.
Семен Береста и Сход Развалыч тоже молча наблюдали за его манипуляциями. Орк то и дело бросал тревожно‑удивленные взгляды на кобольда, словно спрашивая: «Как же так? Неужели испугался? Неужели и впрямь уйдет?» Но Сход Развалыч жестами велел Семену не встревать. И тот не встревал.
– Сход Развалыч! Семен! – обратился к ним Геральт, полностью экипировавшись и встав у самых дверей.
На мгновение стало совсем тихо, лишь еле слышно скрежетал недавно поставленный на горелку чайник.
– Я ухожу. Сами видели… Здоровье дороже. В общем, прощайте. Если кто спросит – ведьмак поехал на юг. Спасибо за кров и пищу…
Он повернулся, открыл дверь и канул в темноту.
Семен потерянно уставился на Сход Развалыча.
– Он правильно поступает, Семен, – отводя глаза в сторону, сказал кобольд. – Останься ведьмак здесь, техник Римас не преминет подослать своих отморозков с автоматами. А то и с гексогеном, наш техник способен, ты ведь знаешь. А оно нам надо? Да и на заводе сейчас такой гадючник, прости жизнь…
Тут орка внезапно озарило:
– А мне кажется, Сход Развалыч, что ведьмак ушел просто для отвода глаз. Он вернется.
– Плохо ты знаешь ведьмаков, Семен… Он ушел навсегда. Ему ведь никто не заплатил. А ведьмаки не рискуют жизнью даром.
– Почему же он не ушел еще при технике? Гордость, что ли, не позволила?
– А хоть бы и так!
Но орк продолжал широко улыбаться:
– Нет, Развалыч, не убеждай меня. Он мрачный, но он не сволочь, какой пытается себя выставить. Вернется. Я, может, и плохо знаю ведьмаков. Зато ты знаешь хорошо, только молчишь. Так что я подожду. Поживу тут у тебя, ладно? Если что – подброшу куда надо и все такое. Ладно?
Краснолицый кобольд не ответил. Только по‑старчески сгорбился и протянул Семену ключ от соседней комнатенки с матрасами.
Чайник как раз закипал.

***

В эту ночь и еще две ночи подряд было тихо. Ну разве если не считать обычных заводских шумов, которые к гаражам доносились испокон. А вот на четвертую…
Семен и Сход Развалыч уже спали, в разных комнатах. Кобольд на излюбленном диванчике, орк на стопке матрасов. Как раз в ту самую пору, когда угомонились даже самые оголтелые гуляки, но еще не поднялись наиболее работящие жаворонки. Часа в четыре.
Громыхнуло так, что жалобно задребезжали оконные стекла, а со стола упала и вдребезги разбилась любимая чашка Сход Развалыча. Которая со щербинкой.
Орк и Кобольд выскочили из комнат почти одновременно, накинув на плечи что под руку попало: а именно бушлат и одеяло.
Они видели, как в окнах многоэтажек за оврагом вспыхивает свет. Не во всех окнах, конечно, но во многих. Очень скоро дома стали ясно видны издалека. В овраге зловеще рдело странное блеклое сияние, похожее скорее не на открытый огонь, а на огромный тлеющий уголек. И вдруг в самом центре этого приглушенно‑алого пятна сгустилась ослепительно яркая точка, и когда смотреть на нее стало попросту невозможно, на волю вырвался яркий‑преяркий луч, на миг связавший пятно с ближайшей многоэтажкой. Луч моментально исчез, а у подножия многоэтажки вспухло черно‑красное облако и спустя пару секунд с запозданием громыхнуло вторично. Снова задрожали стекла.
А еще спустя пару секунд Семен и Сход Развалыч с ужасом поняли, что многоэтажка, похожая на украшенную огоньками огромную свечу, медленно‑медленно проседает, одновременно отклоняясь от вертикали. Движение ее все убыстрялось, облако словно пожирало дом снизу.
И дом рухнул, взметнув гигантский сноп искр, почему‑то не красных, а мертвенно‑синих, как звезды на ночном небе. Снова с запозданием пришел звук падения, но после звука взрыва он едва ли мог впечатлить.
– Шахнуш тодд! – почти одновременно выдохнули орк и кобольд.
Внезапно рдение в овраге пропало. Погасло враз, словно кто‑то неведомый повернул условный выключатель. А потом из оврага что‑то взлетело. Что‑то темное и продолговатое, обозначенное лишь зеленым огоньком по носу и двумя красными – по срезу хвоста. И звук оно произвело странный, словно неведомый кто‑то смачно провел картоном по беленой стене.
Ш‑ш‑ш‑ш‑ши‑и‑и‑их‑х‑х‑х‑х!
Оно пронеслось чуть ли не над головами; в этот момент Сход Развалыч сообразил, что спросонья слышал такой же звук, но поскольку звук был негромким и не казался угрожающим, кобольд так и не проснулся. У Семена выпытывать было бесполезно – проснуться орк мог разве что от грохота, который его, собственно, вскоре и разбудил. Ну или от стука в стекло машины мог проснуться, но когда спишь в машине – это особая статья.
Сомнительно, чтобы в окрестностях в эту ночь кто‑нибудь еще спал.
С трудом дождавшись рассвета, Семен и Сход Развалыч влезли в «Хортицу» и помчались за овраг.
Два крайних дома жилмассива обратились в жалкие обломки. Вокруг было не протолкнуться от зевак; несколько красных пожарных машин жались поодаль. Все, что они могли потушить, уже было потушено. Завывая сиренами, то и дело прибывали и уносились белые и желтые автобусики «скорой помощи». На развалинах копошились живые из муниципальной страж‑команды, из волостной дружины и несколько неопознанных, видимо, добровольцев. Угрюмый невыспавшийся вирг в мундире дружинника пытался выставить оцепление; из толпы кто‑то зло орал: «А где губернатор? Губернатор где?» Толпа то, казалось, готова была смять жидкое оцепление, то вдруг соизволяла нехотя отхлынуть. Пухлый муниципал‑половинчик, периодически кашляя в кулак, требовал по мобильнику хотя бы один экскаватор, хотя бы один бульдозер и сколько возможно самосвалов. В толпе много где слышались женский плач и завывания, особенно когда из‑под развалин удавалось извлечь кого‑нибудь из пострадавших.
Пахло бедой.
Сход Развалыч и Семен, угрюмо переглянувшись, попытались подойти поближе, но ввинтиться в плотную толпу зевак и сочувствующих было не так‑то просто. То и дело приезжал кто‑нибудь из непростых: наблюдатель от Центра (худой, будто жердь, эльф, как и все эльфы категорически неопределенного возраста), Техник Донецка, неведомо как оказавшийся тут (вальяжный гном в умопомрачительном костюме‑тройке; вместе с окладистой угольно‑черной бородищей костюм смотрелся феноменально), официальный представитель президента (метис‑полуэльф, безликий, как и все прихвостни из президентского окружения). Все эти важные персоны находились на месте нападения очень недолго, от обращений к живым воздерживались, с угрюмым техником из киноцентра перебрасывались буквально парой слов и вскорости уезжали. Потом прикатили заводчане во главе со здоровенным черным орком, одетым в цветные шелка. Эти просто тихо принялись выжидать в сторонке, даже не выходя из автомобилей. Их побаивались – местные живые явно старались оказаться подальше от заводчан.
Часов в десять утра показался губернаторский лимузин с флажками на капоте и, понятно, соответствующей свитой. Губернатора, как ни странно – человека, быстро ввели в курс дела расторопные субъекты сплошь в темных очках и с бэджами на пиджаках, после чего губернатор уже было собрался обратиться к толпе.
Но тут появился ведьмак. Геральт.
Странно, но лысина его выглядела как новенькая – никаких следов от порезов, никаких свежезатянутых шрамов. Гладкая загорелая кожа и татуировка во всей красе. Зато одежда хранила однозначные следы недавних передряг, хотя была тщательно вычищена и отстирана, да и портной явно над нею постарался. Заштопал все что полагалось.
Ведьмак перехватил губернатора на полпути к переносному помосту для речей; помост только что установили все те же субъекты с бэджами и в темных очках.
– Господин губернатор? – обратился ведьмак, вынырнув непонятно откуда.
Семен Береста немедленно заехал Сход Развалычу локтем в бок и восторженно подмигнул с видом: «Ну? Что я говорил?»
– Да? – отозвался губернатор, приостанавливаясь. Парочка его охранников тут же приготовилась взять ведьмака за шиворот.
– Если вас интересует реальная информация о произошедшем, выслушайте меня.
– А кто вы такой?
– Свидетель.
Губернатор явно колебался. С одной стороны, собеседник выглядел странновато. С другой – в подобных случаях никакая информация не бывает лишней.
Любопытство и осмотрительность все же победили. Да и к тому же лощеный советник по левую руку еле заметно кивнул в ответ на вопросительный взгляд губернатора.
– Говорите, только коротко, – предложили ведьмаку.
– Я думаю, не стоит это делать здесь, где достаточно посторонних ушей.
– Даже так?
– Именно так.
– Хорошо. – Губернатор держался неплохо. – Прошу в мою машину. Приношу извинения, но вас прежде обыщут. Сами понимаете…
– Я не в претензии. – Ведьмак пожал плечами и отдал ребятам с бэджами ружье, два ножа и видавший виды рюкзачок. – Больше у меня ничего нет.
Перед губернатором предупредительно распахнули дверцу лимузина. Ведьмака тщательно и профессионально обшарили.
Разговор не затянулся. Уже спустя несколько минут дверца снова открылась и ведьмака чуть ли не вытолкали наружу. Ружье и рюкзачок вернули только после того, как он отошел на приличное расстояние. Губернатор тем временем отправился толкать речь перед местными живыми и зеваками из окрестностей.
Геральт, храня на лице непроницаемое выражение, шагал прямо к джипу, рядом с которым ожидали Семен и Сход Развалыч.
– Привет, – невозмутимо поздоровался ведьмак, приблизившись.
Он явно заметил знакомый джип загодя, просто не подавал виду. Вполне в его духе.
– Ну, что ты ему сказал? – даже не поздоровавшись, выпалил орк.
Сход Развалыч слабо поморщился. Его, признаться, куда больше интересовал ответ губернатора. «Эх, молодость, молодость», – очень хотелось пробормотать пожилому кобольду, но он, конечно же, сдержался.
– Все сказал, – равнодушно сообщил Геральт. – Что на заводе запустили технологическую линию, что родился монстр и что причастны к этому местный техник и заводской клан.
Равнодушие его не выглядело напускным.
– И? – не терпелось Семену.
– Естественно, мне посоветовали убираться и меньше фантазировать.
– А ты? – все не унимался Семен.
– А я, как обычно, посоветовал вспомнить о ведьмаке, когда губернатору крепко припечет жопу. Так что все и порядке. Никаких отклонений от стандарта. Будем ждать.
Ведьмак умолк, а Сход Развалыч медленно‑медленно обернулся к разрушенным зданиям, из‑под останков которых до сих пор вынимали трупы. Над грудами покореженного бетона вилось темно‑серое марево. Гарь и пыль. Спутники горя.
– Ты прав, – тихо сказал Геральт. – Истинным чудовищам незачем прятаться на заводах. Их охраняют ребята с бэджами, а возят истинных чудовищ в потрясных лимузинах. Можешь мне поверить: никто из родственников губернатора не жил в домах, которых больше нет.
После первой результативной вылазки твари Геральт почему‑то перестал опасаться козней со стороны районного техника. Ведьмак вернулся вместе с Семеном и Сход Развалычем в гаражи и дни и ночи напролет просиживал перед экраном ноутбука. То по Сети шастал, то чатился с кем‑то так, что клавиатура стонала, то разглядывал какие‑то замысловатые топографические планы, то часами читал занудную документацию. Когда ведьмак умудрялся отоспаться – непонятно. Казалось, он вообще не спал, все неполные трое суток.
Вторую вылазку тварь сделала на проспект. Ранним утром. Невзирая на раннее утро, машин на дороге тварь покалечила изрядно. Живых погибло меньше, чем в прошлый раз, – семнадцать против ста двадцати восьми.
К месту грандиозной пробки с эпицентром из груды покореженного металла снова собралась толпа зевак, страж‑команда муниципалитета, волостная дружина чуть ли не в полном составе… Губернатор снова приехал.
Геральт умышленно встал так, чтобы губернатор при осмотре места происшествия вынужден был пройти мимо него. Ни единого слова не было произнесено во время молчаливой дуэли на взглядах, но спутникам ведьмака, орку и кобольду, показалось, что попади меж Геральтом и губернатором ледяная глыба – она неминуемо расплавилась бы.
Толчея на проспекте снова закончилась будто бы ничем: ни на шаг к поимке твари районные власти не приблизились. Ничего нового не узнали. Что касается ведьмака, то если он и делал какие‑нибудь выводы, то все равно ни с кем ими не делился.
Но уже к вечеру стало ясно, что намечаются сдвиги. Прошел слух, что в Харьков выехали Техник Большого Киева и магистр приручения с Выставки эльф Халькдафф, личность известная во всей Евразии и даже за ее пределами. Техника Семен и Сход Развалыч в этот раз так и не увидели, но зато свершился поразительный и на первый взгляд невозможный факт: после встречи с губернатором Харьковa Халькдафф немедленно приехал в облюбованные кобольдом Сход Развалычем гаражи. Вместе с губернатором. И, разумеется, свитой губернатора.
Они приехали к Геральту.
Когда припыленный кортеж запрудил все пространство перед пристанищем Сход Развалыча, старый кобольд не поверил собственным глазам. Да и Семен Береста совершенно растерялся: ему вдруг стало мучительно стыдно за свою мятую и испачканную солидолом одежду.
Зато Геральт, казалось, только и делал, что встречал персон из заоблачных высей, из технической элиты самого Центpa Большого Киева. Невзирая на то что обретаться ведьмаку чаще всего приходилось отнюдь не во дворцах – в основном по всевозможным берлогам, куда высший свет сроду не захаживал.
Халькдафф, совершенно седой, что среди эльфов редкость, покинул свой черный «Кинбурн» самостоятельно. Губернатору же дверцы снова отворяли его бесчисленные не то референты, не то охранники.
Ведьмак встречал их, как капитан на мостике: стоя на приступочке‑козырьке над гаражными воротами, снисходительно прищурившись.
– Здравствуй, Геральт.
– Здравствуйте, Халькдафф.
Они поздоровались словно ровня, и даже вежливый отклик Геральта выглядел скорее как дань возрасту, нежели дань положению. Впору было округлять глаза и даже разевать рот. Магистр с Выставки и ночующий среди крыс ведьмак…
– Что здесь творится, Геральт?
– Бардак, Халькдафф.
– Рассказывай.
– Поднимайтесь.
Полчаса они беседовали в комнате Сход Развалыча; за это время Халькдафф выглянул лишь один раз, когда потребовал свой ноутбук. Когда они вышли, Сход Развалыч услышал окончание произнесенной ведьмаком фразы:
– …любой серьезный источник техники, потому что заводских мощностей ему уже не хватает. Подстанция, электростанция, что‑нибудь еще…
– Я понял, – отозвался Халькдафф, спустился к губернатору и замер в нескольких шагах от него, пристально глядя прямо в глаза первому чиновнику Харькова.
– Ну что? – поинтересовался губернатор; Сход Развалычу показалось – робко.
– Договаривайтесь. И я не советую вам торговаться, любезнейший.
Кто‑кто, а эльфы, особенно старые, умеют составлять фразы из концентрированного холода. Будь Сход Развалыч на месте губернатора – точно провалился бы сквозь землю или упал бы замертво с разрывом сердца.
«Шахпуш тодд! Высокие посты – тоже не мед да патока… Никаких нервов ведь не хватит…»
– Сколько? – хмуро осведомился губернатор у ведьмака.
– Двести пятьдесят тысяч, – ответил Геральт не моргнув глазом. – Включая расходы, страховку и медобслуживапие последней недели.
Губернатор, казалось, готов был задохнуться. От возмущения, ясное дело.
– С‑сколько? – переспросил он нервно.
– Двести пятьдесят, – повторил Геральт. – Кстати, торговаться вам не рекомендовано.
– Подписывай, Виктор, – велел Халькдафф. – Или не быть тебе больше победителем.
Услужливый референт (или охранник) тут же поднес и раскрыл вишневую сафьяновую папку. И ручку подал. Разумеется, «Вентал» с платиновым пером.
Договор между Харьковом и ведьмаком Геральтом был подписан спустя минуту. Губернатор сделался мрачнее грозовой тучи.
– Надеюсь, вы знаете, что ведьмаки работают только с полной предоплатой? – тактично осведомился Геральт.
Губернатор умудрился сделаться еще мрачнее, чем раньше.
– Халькдафф, где я возьму столько налички? – хмуро и почти безнадежно вопросил он.
– Мне‑то какая разница? – пожал плечами эльф. – Начинать нужно немедленно, времени в обрез. В следующий раз ваш гомункул может половину Харькова обратить в руины.
– Он не мой, – огрызнулся губернатор. – Он техника Римаса.
Один из советников что‑то коротко шепнул губернатору на ухо. Тот выслушал, покосился через плечо, а потом с некоторым сомнением справился у Геральта:
– А банковский чек пойдет?
Ведьмак задумчиво поглядел в небо, словно и не у него спрашивали.
– Соглашайся, Геральт, – попросил Халькдафф. – Я уверен, тебя поймут в Арзамасе.
Магистр именно просил, а не советовал, и это почему‑то показалось Сход Развалычу очень важным.
– Выписывайте чек, – буркнул ведьмак.
Губернатор выписал. Даже гримасы не состроил при этом, хотя было видно, насколько ему тяжело.
– Вот так‑то лучше, Виктор, – одобрительно кивнул Халькдафф. – И запомни: если ведьмак говорит, что дела плохи, значит, они действительно настолько плохи, что без ведьмака не обойтись. Запомни крепко, без этого не стать тебе настоящим… хм… правителем территории.
– Запомню, – сухо пообещал губернатор и повернулся к Геральту: – Итак, свои деньги ты получил…
– Пока только чек, – уточнил Геральт.
– Хорошо. Ты получил чек, по которому сможешь снять деньги в любое время. Изволь теперь попахать на благо Харькова. Что тебе нужно в первую очередь?
– Живые, – сказал ведьмак. – Не обязательно смышленые, но обязательно исполнительные.
– Сколько?
– Душ пятьдесят. И еще – свободный доступ на хэтэзэ, причем улаживать этот вопрос с кланом придется не мне. Присылайте живых к центральной проходной. Я отправляюсь туда немедленно.
– Подвезти? – хмуро предложил губернатор.
– Спасибо, меня подвезут, – отказался Геральт и взглянул на Семена Бересту: – Ведь подвезешь, Семен?
Орк торопливо кивнул.
– Тогда заводи.
Семен метнулся к «Хортице», услужливо распахнувшей дверцы.
«Шахнуш тодд! – подумал Семен. – Она точно считает хозяином ведьмака, а не меня!»
Через полчаса джип затормозил у проходной завода. Губернаторский лимузин уже стоял, прижавшись к тротуару; халькдаффовского «Кинбурна», напротив, видно не было. Сход Развалыч, откровенно говоря, предпочел бы обратную ситуацию. Но…
У единственной незапертой вахтерской будочки за длинным рядом вращающихся турникетов ждала ватага встречающих. Живые заводского клана, преимущественно орки. В том числе и черные. Демонстративно вооруженные, но вид имеющие довольно смирный.
– Кто из вас ведьмак? – спросил один из заводчан, делая несколько шагов вперед.
– Я, – сухо сказал Геральт.
– Нам велено помочь тебе. Провести по заводу и все такое. Приказывай.
– Где губернатор?
– Здесь, в управлении, в директорском кабинете.
– Туда можно позвонить?
– Можно. Матвей, проведи.
Геральт прошел через ближайший турникет, на миг задержался и махнул рукой в сторону Семена и Сход Развалыча:
– Эти со мной, – сказал он заводчанам, и те не возразили.
С губернатором Геральт говорил недолго, справился только, когда прибудут обещанные живые из вспомогательной команды. Живые прибыли минут через десять, все из волостной дружины, народ разномастный и пестрый. Люди, орки, вирги, один гоблин, несколько хольфингов, несколько полонинчиков, молодой эльф, разнообразные метисы… Нормальный для Большого Киева контингент. Геральт велел всем проходить на территорию завода и строиться на асфальтовой площадке перед управлением. Дружинникам строиться было явно не впервой, заводчане же попереглядывались и безмолвно подчинились.
Минут пять Геральт объяснял, что, собственно, предстоит искать на омертвевшем заводе. Омертвевшем, потому что Техник Харькова распорядился отключить хэтэзэ от всех источников техники. На огромном заводе не горела ни единая лампочка, не теплилась наука ни в едином станке. Продолжали работать лишь проводные телефоны, автомобили, локомотивы местной железки, трактора и еще электрокары с автономными источниками техники.
Договорив, Геральт скомандовал: «Пошли!» – и облава началась.
Они ничего не нашли. Ничего подозрительного, хотя обшарили огромную территорию завода до последнего закутка. Каждый цех, каждый ангар, каждый бокс. Геральт то и дело сверялся со своим ведьмачьим медальоном‑датчиком, болтающимся под курткой и рубашкой на перевитых цветных проводках.
Тщетно. Обнаружили пропасть машин, но все до единой мирные – автомобили, погрузчики, конвейеры, вагоны, станки, котлы, цеховые краны…
Ведьмак выглядел озадаченным и уставшим. Команда его тоже валилась с ног – прочесывать завод пришлось больше суток, причем темнота помехой не стала, несмотря на отсутствие техники в заводских осветительных сетях. Большинство живых неплохо видели в темноте, особенно орки. Конечно, с освещением и оркам поприятнее, поэтому, как стало смеркаться, Геральт вытребовал у губернатора несколько десятков мощных фонарей.
Не помогли фонари. Ничего не помогло. Тварь либо бесследно растворилась на территории завода, либо укрылась где‑то в другом месте. Со скребущими в груди кошками Геральт велел команде отсыпаться.
В гаражи они вернулись под вечер следующего дня, уже в сумерках. А утром приехал Халькдафф.
На этот раз разговор состоялся в присутствии Сход Развалыча и Семена. То ли ничего секретного ведьмак и магистр не собирались обсуждать, то ли надеялись, что их все равно не поймут, то ли сочли пожилого кобольда и бывалого орка достойными участия в деле.
Сход Развалыч торопливо оделся, наскоро покрыл диванчик клетчатым одеялом, поставил чайник. Извинился, предложил Халькдаффу присесть и подождать. Эльф умостился на стуле между горелкой и столом, благосклонно махнув рукой: не переживай, мол, не суетись, все в порядке.
Геральт явился сам, Семена привел Сход Развалыч. Когда орк с кобольдом вошли – чайник как раз закипал, а ведьмак с магистром уже обсуждали вчерашний поиск.
– …ничего не мог пропустить. На заводе его нет, это несомненно. Точнее, нет на территории и в общедоступных помещениях. Но кто поручится, что на хэтэзэ нет схронов? Я думаю, даже заводской клан знает далеко не обо всех. Впрочем, меня насторожило совсем не это.
– А что?
Сход Развалыч налил неизменного чаю, Семен высыпал из пакета в металлическую миску привезенное накануне печенье «Дорожный завтрак».
Геральт взял в руки стакан в металлическом подстаканнике – чашек на всех не хватило. Задумчиво подержал его в ладонях, грея руки. И почти нараспев пояснил:
– На заводе единственная рабочая технологическая линия. Единственная. И рождает она обыкновенные рельсовые краны, а вовсе не чудовищ.
Халькдафф отхлебнул чаю. Не поморщившись, хотя Сход Развалыч опасался, что высокопоставленный эльф останется недоволен незамысловатым питьем простого механика.
– Тварь могла родиться и не на хэтэзэ.
– А где? – возразил Геральт. – Не забывайте, она делает лишь первые шаги. Нападение на дома – се дебютная акция. Она и забор‑то преодолевать научилась лишь недавно. Нет, Халькдафф, тварь родилась именно на заводе. Мы просто не все знаем о заводе. Там наверняка есть подземные ярусы. Со своими цехами, со своими машинами. Со своими ангарами и боксами, где тварь наверняка и прячется. Нужно только получить туда доступ.
– Как?
– Надавить на заводской клан. Точнее, на их предводителя.
– Он ничего не знает о закрытых цехах, Геральт. Ты думаешь, мы этим не интересовались?
– Не знает или не говорит?
– Не знает, – мягко уточнил Халькдафф. – И я ему верю. Не потому что магистр Халькдафф такой доверчивый, отнюдь. Просто в данной ситуации Даркину выгоднее сдать припрятанные козыри, чем по‑прежнему хранить их в рукаве.
– Даркин – это глава заводского клана? Попугаистый такой?
– Он самый.
– Вы давно с ним знакомы?
– Давно. И весьма тесно. В эту сторону можешь не копать, Геральт. Проблема кроется не здесь.
– Ладно. – Ведьмак кивнул и аппетитно захрустел печеньем.
А Халькдафф, улучив момент, повернулся к Сход Развалычу.
– Коллега! – обратился он (снова на равных, как к Геральту). – Я знавал одного кобольда, близкого к ведьмакам. Правда, заочно и с чужих слов. Скажите, пожалуйста, не вы ли…
– Я, – прервал Сход Развалыч; как показалось Семену Бересте – привычно и сознательно не позволяя задать вопрос полностью. – Это был я.
– Понятно, – кивнул Халькдафф. – Извините, я больше не стану расспрашивать. Просто нужно было убедиться.
Сход Развалыч благодарно склонил голову.
«Шахнуш тодд! – заинтригованно ругнулся про себя Семен. – Во что же Развалыч умудрился вляпаться семьсот с гаком лет назад? Даже Халькдафф о нем слыхал!!!»
Тем временем магистр снова переключил внимание на Геральта:
– Что ты намерен предпринять?
Тот пожал плечами:
– Пошастаю еще по заводу… Погляжу. Что‑то ведь мы упустили. Мне ужасно жаль, но боюсь, что вплоть до очередной вылазки твари мы не много поймем.
– Установи наблюдение за периметром, – посоветовал Халькдафф. – Этим ничего не предотвратишь, но пищи для размышлений единственный свидетель вылазки даст очень много.
– Разумеется, – пообещал ведьмак. – Установлю.
Здесь ничего не изменилось – почти ничего. Только стены украсились свежими отметинами от пуль да снова наросла на поверхности воды мерзкого вида пленка.
Та самая котельная, откуда Геральт удирал от преследователей через трубу.
Ведьмак стоял у люка, ведущего на затопленный ярус. За спиной маялись четверо провожатых, орки из заводского клана.
– Говорю, нет там ничего. Просто бетонная яма под котельной. С водой яма.
– А другие входы‑выходы есть?
– Нет, – замотал головой орк. – Только этот. Я еще помню, когда воды там было еле по колено. Это потом систему прорвало и вода хлестала почем зря месяца два. Тогда и здесь воды по колено было, аж котлы залило.
– Давно это случилось?
– Лет семьдесят назад. Может, восемьдесят… Не помню точно. Кажется, за пару лет до того, как Драйцеля болванкой придавило и директором стал Даркин.
Геральт угрюмо кивнул. Потом скосил глаза: сверху, на котлах, ему почудилось какое‑то движение. Головы Геральт не поворачивал, поэтому неведомый наблюдатель сразу не насторожился.
– Откачать бы эту воду… – вздохнул Геральт.
– Куда? – фыркнул орк. – Ведьмак, а формул простейших не знаешь! Вода ж снова вниз потечет, а щелей в кладке и фундаменте навалом.
Геральт досадливо покачал головой; потом извлек из кармашка на поясе маленький мобильник без антенны и приложил к уху. При этом он как бы невзначай вышел из будочки с люком и приблизился к котлам. Наблюдатель, конечно же, распластался там, сверху, как лягуха на листе кувшинки. Спрятался.
– Але? – сказал Геральт в трубку и вдруг в два движения взобрался на котел. Мгновенно, как кот. Оркам вообще показалось, что ведьмак подпрыгнул и растаял в воздухе. Но он вдруг материализовался на котле, одной рукой по‑прежнему прижимая к уху телефон, а второй придерживая за шиворот тщедушного чумазого живого. – Але, господин губернатор? Мне нужен акваланг. Немедленно. Баллон? Получасового хватит. Цех? Номер не помню, тот, где фрезер недавно заводчанина зарезал. Да, в котельную. Спасибо, если можно – побыстрее.
Трубку ведьмак невозмутимо спрятал в кармашек, а добычу свою перехватил поудобнее и слегка встряхнул.
– Ба! – сказал он, вглядываясь. – Знакомое лицо!
Чумазая девушка, та самая, которая несколько дней назад выдала погоне, где прячется Геральт, испуганно таращилась на ведьмака, даже не пытаясь освободиться. В глазах ее цвел только немой страх. И никаких намеков на надежду.
– Ну привет.
Девушку мелко трясло. Она, не отрываясь, глядела то на притороченное к боку Геральта помповое ружье, то на здоровый нож у него на поясе, как раз рядом с телефонным кармашком.
Коротким выверенным движением ведьмак столкнул пленницу на пол котельной и прыгнул сам. Девушка взвизгнула, приземляясь на четвереньки, но ведьмак тут же поднял ее на ноги. Несколько мгновений внимательно изучал взглядом – лицо, одежду, угольную пыль, въевшуюся в кожу. Потом обернулся к заводчанам.
– Это у нас кто?
Разговорчивый орк охотно пояснил:
– Да дикарка местная. Тут обитает, в котельной. Мы ее как‑то поймать пытались – да куда там… Она тут каждую щель знает, не то что мы.
– А зачем ее ловили? – поинтересовался Геральт.
– Как зачем? – удивился орк. – Трахнуть! Она ж девка!
Геральт снова поглядел на девчонку.
– Рановато ее трахать, пожалуй. Хотя можно, конечно. Только грязная она какая‑то…
– А ее такие же грязнули и ловили. Что им грязь – они в грязи живут!
Орки довольно заржали хором. По их мнению, происходящее было очень веселым.
– Что ж ты, стерва, меня тогда выдала? – спросил Геральт и слегка встряхнул девчонку. – А?
Девчонка молчала. Только беззвучно, словно рыба, разевала рот да градом катились из глаз слезы, промывая на щеках две светлые дорожки.
– Ладно, забыли, – вздохнул Геральт. – Лучше скажи, раз ты тут каждую щель знаешь. Чудовище где прячется – видела?
Девчонка мелко затрясла головой. Отрицательно.
– А что здесь под водой? Знаешь?
Снова затрясла.
– Не знаешь… – разочарованно протянул Геральт. – Проку с тебя…
По лестнице как раз кто‑то спускался – оказалось, уже доставили акваланг и синий пластиковый баллон со сжатой дыхательной смесью. Наверное, акваланг нашелся у Даркина, у главы заводского клана. Потому что времени, чтоб привезти его, как раз хватало на автомобильный бросок от управления до цеха, не дальше.
Акваланг считался довольно сложной машинерией; во всяком случае, обращаться с аквалангами в Большом Киеве умели даже не всякие техники. Но ведьмак явно видел эту научную машинку не впервые. И удивления от такого скорого исполнения заказа никак не выказал.
Он выпустил ворот девчонки, которая торопливо вскарабкалась на котел, метнулась куда‑то к стене и пропала. На нее никто не обратил внимания.
А Геральт тем временем раздевался. Сбросил рюкзачок, отстегнул ружье. Снял куртку, штаны, ботинки – остались только просторные семейные трусы в крупный розовый цветочек. Вещи он сложил аккуратной стопочкой у ног Семена и Сход Развалыча, тихонько шепнув им: «Приглядите!» Потом надел на спину баллон, проверил загубник, поманипулировал крантиком. Какие‑то малопонятные приборы, которые должно было пристегивать к рукам выше запястий, Геральт просто отсоединил и отпихнул ногой в сторону. Приладил к поясу специальный подводный нож. Маску надел на голову, но еще не на лицо, оставил на лбу. Взял протянутый Сход Развалычем фонарь. В другую руку – ласты.
Подошел к самой воде, поплевал зачем‑то в маску, протер стекла изнутри и надел как положено. Потом ласты на ногах застегнул. Неуклюже ступая, подошел к воде. Брезгливо разогнал ластой пленку на поверхности. А потом сделал окружающим ручкой и шагнул в воду.
Погрузился он с легким всплеском и сразу с головой. Светлое пятно от горящего фонаря еще некоторое время прорывалось сквозь мутную толщу, но потом свет ушел вниз и в сторону, а в люке осталась только потревоженная темная вода.
Все смотрели на нее – и орки‑заводчане, и Семен со Сход Развалычем, и даже чумазая девчонка с площадки на дальнем котле.
– Шахнуш тодд! – впечатлился разговорчивый орк. – Да меня туда под пистолетом не загнали бы!
– Что с него взять, он ведьмак, – буркнул другой. – Отродье…
Никто ему не возразил.
Лишь спустя минут десять вода в люке заволновалась и голова ведьмака показалась над поверхностью. Маска и загубник обращали лицо Геральта во что‑то мистическое и страшноватое.
Он поставил погашенный фонарь на пол котельной, уперся ладонями в край люка, выпрямил руки, полуобернулся и сел, оставив ноги в воде.
Первым делом он вынул изо рта загубник и несколько раз смачно сплюнул в сторону. Потом снял маску, ласты и наконец встал.
– Ну и тьма там, шахнуш тодд! – сообщил ведьмак. – Вода мутная, фонарь совершенно до задницы. Пришлось выключить.
– И что ж ты там рассмотрел? – недоуменно вопросил разговорчивый орк.
– Все, – сказал Геральт, стаскивая баллон и роняя его на пол. – Ты был прав, там просто замкнутый ярус. Хлама на дне навалом, но это не более чем хлам.
– Погоди, – не унимался орк. – Как ты там без света‑то?
Геральт поморщился.
– Вот заладил… Я не только глазами вижу, понял? Я же мутант, отродье, как изволил выразиться твой дружок.
Хмурый орк, не так давно обозвавший Геральта отродьем, потемнел лицом – смутился. В той, разумеется, мере, в какой был на это способен.
– Да, да, и слышу я тоже получше вашего. Даже под водой. – Геральт извлек из пакета, в котором принесли акваланг, зеленое махровое полотенце и принялся брезгливо вытираться. Брезгливо, потому что вода была действительно грязная и сейчас ведьмак стал живо напоминать чумазую аборигеншу котельной. Потом, ничуть не стесняясь, Геральт снял и отжал трусы с теперь грязно‑розовыми цветочками.
Ничего нового окружающие не увидели, хотя кое‑кто ожидал, что у мутанта‑ведьмака может оказаться что‑нибудь не так, как привыкли живые.
Ведьмак оделся. Неторопливо, но при этом все равно быстро. Небрежно пнул акваланг:
– Соберите это… Вернете потом губернатору, он потребует.
И направился к лестнице, ведущей наверх. В цех.
В этот день снова ничего не нашли. Никаких следов чудовища.
Уже вечером, когда Геральт заводил престарелый будильник Сход Развалыча, а сам кобольд по традиции заварил и предложил всем чаю, Семен Береста словно бы невзначай обратился к ведьмаку:
– Слышь, Геральт… А что, та девка действительно чуть не сдала тебя погоне, когда ты вернулся весь побитый?
– Почему – чуть? – удивился Геральт. – Сдала с потрохами. А «чуть» – это уже я сам себе организовал.
– И ты ее не придушил? Мне тут соплеменники с завода много понарассказали о ведьмаках. Если хоть десятая часть сих рассказов – правда, ты девку должен был убить, изнасиловать и съесть. Именно в такой последовательности.
Геральт неожиданно запрокинул голову и гулко захохотал. Потом так же внезапно умолк.
– Н‑да. Сначала съесть, а потом насиловать мне было бы очень неудобно.
Ведьмак вздохнул и добавил:
– Хорошего же мнения о нас твои родичи‑орки.
– И все‑таки, – продолжал допытываться Семен. – Мне интересно, почему о ведьмаках ходит такая жуткая молва и почему ты вовсе не кажешься мне таким отродьем, как эта молва гласит. Объясни, почему ты ее не тронул, девчонку эту злополучную?
– Если бы я умирал с голоду и не видел другого пути выжить – я бы ее убил и съел. А вернее, даже убивать не стал бы. Отнял бы руку. На первое время хватило бы. Насиловать… Извини, я, конечно, не пай‑мальчик из подольского приюта, но трупы меня как‑то не возбуждают. Она и вживе‑то меня не возбуждает – селедка селедкой, да вдобавок грязная, как будто живет в кочегарке. Впрочем, чего это я – она ведь и впрямь живет в кочегарке, поэтому она грязная, как ей и положено.
Ведьмак сделал паузу.
– Ты это хотел услышать? – жестко спросил он Семена.
Тот вздохнул:
– Не знаю… Скажи, Геральт, а если бы ты умирал с голоду, а рядом оказалась бы не эта краля, а я? Мне бы ты тоже отнял руку?
– Можешь не сомневаться, – процедил Геральт и отвернулся.
Семену почему‑то показалось, что в голосе ведьмака вдруг прорезалось слишком много цинизма. Чересчур много, до неправдоподобия. И Семену моментально расхотелось продолжать расспросы. Он насупился и уткнулся носом в чашку с чаем, так и не заметив долгий и напряженный взгляд Сход Развалыча.
Кобольда, который подозрительно много знал о ведьмаках.
Знал и молчал.

****

Будильник зазвонил в полтретьего ночи. За стенкой, у ведьмака. Семен вскинулся па раскладушке; проснулся и Сход Развалыч. Не прошло и десяти секунд, как в комнатушку заглянул Геральт, уже полностью одетый. Будильник он, верно, ставил просто для самоуспокоения: те же родичи‑орки уверяли, что ведьмак всегда знает, который час, без всяких часов и никогда не проспит положенное время. Часы и будильник у ведьмаков в голове, причем ни то, ни другое невозможно ни сломать, ни выключить.
– Я на завод, – буркнул ведьмак. – Подкинешь до материальных ворот? Это поближе, чем к управлению…
– Конечно, подкину, – заторопился Семен, одеваясь. – А чего среди ночи‑то?
– А того, что еще часик, если я все правильно рассчитал, и тварь полезет через стену. Я хочу это видеть. Причем именно с территории завода, а не снаружи.
– А не спугнешь?
– Не спугну. Главное, не опоздать.
– Все, я готов. Пошли.
– Пошли…
На этот раз Семен не задумался, на кого радостнее реагирует разбуженный джип. Похоже, машина здорово истосковалась по дорогам. Сколько ей пришлось торчать в боксе безвылазно? Это дикие имеют обыкновение шастать напропалую, а потерявшие хозяина впадают в тоску и меланхолию, которые заставляют одиноко коротать дни и тесных и темных каменных коробках.
Никто не выдерживает одиночества – ни живые, ни машины. Лишь чудовища.
И еще – ведьмаки.
Фары взрезали безлунную темень нежилого района. Джип, переваливаясь на неровностях дороги, катил вдоль заводского забора. Ведьмак нахохлился и застыл на переднем сиденье. Ружье он держал между колен стволом вверх, к пористой обивке салона «Хортицы».
Перед материальными воротами скупо тлел на столбе фонарь под жестяной нашлепкой, похожей на мятое канотье. Ворота, понятно, были заперты наглухо. Окно пристройки темное, дверь на проходную закрыта. Но замков дополнительных не навешено, это видно, причем сразу.
– Езжай назад, – приказал Геральт. Именно приказал. – Я долго. Наверное.
Семен кивнул, потом набрался храбрости и выпалил вослед почти уж вылезшему из машины ведьмаку:
– А можно… с тобой?
Геральт порывисто обернулся, держась рукой за полуоткрытую дверь. Кажется, он был удивлен, хотя удивление на его липе не отразилось.
– Зачем? – спросил он бесстрастно и сам же себя прервал: – Впрочем, понятно зачем.
Он замолчал, поэтому Семен осмелился повторить вопрос:
– Так что? Можно?
Ведьмак остался бесстрастен.
– Конечно же, нет.
Орк огорченно опустил взгляд и весь как‑то сразу пожух, съежился, будто высохший гриб.
– Почему? – тихо и чуть‑чуть жалобно спросил он.
Геральт скептически покачал головой:
– А я обязан объяснять? Прости, я спешу.
«Прости» ведьмак сказал исключительно ради проформы. Ни малейшего раскаяния или сожаления в нем не ощущалось. На чувства и желания Семена ему было откровенно наплевать и даже спиной ведьмак сумел это продемонстрировать.
Семен развернул джип, хмуро и неотрывно глядя, как Геральт приближается ко входу. Сначала орку казалось, что ведьмак постучится в дверь или в зарешеченное окно рядом. Но тот присел перед порогом на одно колено, некоторое время поковырялся в замочной скважине и толкнул дверь. Та покорно приоткрылась, и ведьмак протиснулся в темное нутро пристройки.
Досадливо втянув голову в плечи, Семен подстегнул джип педалью акселератора и сердито погнал его по разбитой дороге к гаражам.
«А Сход Развалыч мудрее меня, – подумал орк. – Даже и не просился. Или он просто лучше знает ведьмаков? Но, с другой стороны, Геральт же никогда не садился вместе со мной за руль и не учил меня водить машины…»
В маленьком зале перед парой ставших уже привычными турникетов было темно, хоть глаз коли, но Геральту это не очень мешало. Стылой серостью отдавал каменный пол под ногами, тускло‑синими вертикальными штрихами обозначились вертушки турникетов, коричневой завесой казалось стекло караульной будки. Немного непривычно было, что не полнятся бордово‑красным провода на стенах, но Геральт помнил: завод недавно отключен от источников техники.
Слева, из черного коридорного провала доносился приглушенный храп. Другой на месте ведьмака мог бы головой покачать или злорадно хмыкнуть.
Геральт не сделал ничего. Вместо этого он мягко перемахнул через ограду и турникеты, тем же манером вскрыл дверь на территорию и выскользнул в вязко‑темную заводскую ночь.
Обыкновенно даже ночами на заводах и фабриках не бывает тихо. Гудит где‑нибудь освещение или охранка, доносится отдаленный гул компрессора, локомотив свистнет или затарахтит двигатель вздумавшего отправиться по своим делам автомобиля, застонет в цехе станок‑полуночник… Сегодня было тихо, как в могиле.
Для Геральта это был не просто образ. Минимум дважды он уже думал, что похоронен заживо. В абсолютном мраке, в тесноте обвалившегося тоннеля и вторично – в яме рядом с одесским карьером, под доброй тонной земли. В первый раз сам вывернулся и прогрызся сквозь твердокаменную породу к вентиляционной шахте, во второй раз Весемир откопал. Через двое суток. Геральт почти уже не дышал к тому времени.
Полагаясь скорее на интуицию, чем на реальные чувства (зрение вообще можно было в расчет не брать), Геральт довольно быстро добрался до памятных складов рядом с отметинами на асфальте. Здесь он совсем недавно забирался в багажник к подручным техника Римаса. Сегодня ведьмак ничего нового придумывать не стал – снова вскарабкался на козырек‑навес, отполз па крышу и затаился.
Ветер гнал первые осенние холода. Ночные. Тихо завывало в близкой трещине: шифер был старый, кое‑где поросший неприятным на ощупь сухим не то мхом, не то лишайником – Геральт плохо разбирался в растениях. Еле слышно пела, колыхаясь, близкая проволока заграждения. Стремительными тепло‑коричневыми точками носились запоздавшие летучие мыши – голодно им стало в наступивших холодах.
Колючку, поврежденную локомотивом во время бегства Геральта с завода, уже успели восстановить, а вот курган с полосатым тупичком – не успели. Рельсы просто обрывались во взрыхленную и развороченную кучу земли со следами, которые стороннему живому мало о чем скажут.
Геральт вслушивался и всматривался во тьму. Всматривался – не глазами.
Он искал наблюдателя, одного из тех, кого по его рекомендации и приказу губернатора должны были разослать и расставить чуть ли не но всему периметру завода. Где губернатор отыщет такую прорву народу, ведьмака нимало не волновало. Хочет, чтобы больше никто не погиб, – найдет. А губернатор хочет, потому что еще парочка катастроф – и не видать ему больше губернаторского кресла. Вкупе с губернаторским особняком, губернаторской прислугой и губернаторским жалованьем, ясное дело. А кто же добровольно согласится все это потерять?
Человек, сумевший вскарабкаться на столь высокий пост, из штанов выпрыгнет, а не позволит себе упасть из‑за собственной лености или нерасторопности. Отчасти и поэтому на ответственных постах с некоторых пор стали появляться короткоживущие: долгожители купились на исполнительность и пробивную силу, а что менять исполнителей придется каждые лет десять‑двадцать (редко когда больше) – так то издержки, причем издержки терпимые.
Людей и терпели.
А вот и наблюдатель! Слева от себя, за ржавым (если верить доносимому ветром запах) каркасом какой‑то циклопической штуковины, ведьмак уловил слабое движение, еле заметный теплый оранжевый отсвет и почти сразу – видимый темно‑серым сигаретный дымок. Запах подтвердил – раскурили дешевку без фильтра. Кажется, «Копвалию», в народе именуемую коленвалом. Видимо, за сходный вкус – солидол солидолом.
«Вот урод! – не на шутку обиделся Геральт. – Самое горячее место, а он так себя рекламирует! На всю, можно сказать, округу!»
Сие надлежало немедля пресечь. Не‑мед‑ля.
Геральт потихоньку спустился с козырька; длинный складской ряд отделял его при этом от беспечного наблюдателя. Прошмыгнул у торца складов, миновал площадку перед крытой рубероидом большой беседкой, открытой всем окрестным ветрам и тем не менее заросшей каким‑то нахрапистым вьюном чуть не до верха. От беседки до дальнего от наблюдателя и ближнего к Геральту угла циклопического остова осталось метров сорок голого пространства, лишь кое‑где усеянного рассыпным металлоломом.
Эту проплешину пришлось одолевать ползком, благо наблюдатель прятался от ветра за полуметровым уступчиком в основе каркаса. Ну а вдоль самого каркаса красться оказалось еще удобнее.
Геральт подобрался почти вплотную, с отвращением чуя носом все туже ржавчину и противный коленвал. Наблюдатель никак не реагировал, дымил себе, пряча огонек в ладони.
«Урод! – Геральт окончательно рассердился. – Придушить его, чтоб не мешал…»
Он прикрыл глаза, определяя местонахождение живого с точностью до миллиметра, запоминая, как расположены препятствия – ветхое до хрупкости ребро и Т‑образный стык соседнего ребра с уступчиком. Прыгнуть нужно вон туда, в свободную щель, но в полете развернуться, потому что если не развернуться, жертва окажется точнехонько за спиной.
И ведьмак прыгнул, скрупулезно рассчитав усилие и выверив каждое движение.
Лишь когда Геральт падал на дурня‑курилку, тот заметил неладное: пискнул и попробовал откатиться в сторону. Конечно же, не успел.
Геральт рубанул идиота по неожиданно тонкой шее ребром ладони, и горе‑наблюдатель сразу обмяк, как пробитый аэростат.
Понятно, что все это происходило не совсем беззвучно, хотя и очень тихо. Самым громким из звуков был предсмер… то есть предобморочный писк наблюдателя.
В последний момент Геральт все‑таки поумерил силу и сдержал руку.
А теперь первым делом ведьмак прислушался: не всполошится ли кто? Нет ли вокруг живого или машины, могущих заинтересоваться возней у ржавого каркаса?
И, как оказалось, не зря прислушался. Вдали родился звук катящегося по рельсам поезда. Вернее, не поезда, а маленькой сцепки, потому что вагон был скорее всего лишь один. В ровный металлический звук движения вплетался рокот мотора, работающего на пониженных оборотах.
«Вовремя я…» – подумал ведьмак и вскользь взглянул на свою невольную добычу.
И едва не выругался в полный голос.
Девчонка из котельной. Снова она!
«Жаль, что не убил! Наблюдатель, шахнуш тодд!!!»
Вагон приближался, рассиживаться не осталось ни малейшего времени. Но и лезть вторично на крышу склада тоже не стоило – опасно. Геральт, матерясь в душе, отпихнул недвижимую девчонку в сторону, а сам плюхнулся на ее место.
Надо сказать, место оказалось куда перспективнее, чем представлялось с самого начала. Уступчик очень удачно скрывал Геральта от любопытных взглядов со стороны завода, а с противоположной стороны и смотреть‑то было некому. Разве кто поперся бы по полосе между колючкой и стеной… А благодаря тому, что каркас лежал не перпендикулярно стене, а несколько вкось, то и за точкой, где тварь (предположительно) сигала через стену, наблюдать было очень удобно.
Геральт затих, до предела обострив все девять чувств, включая совершенно бесполезные сейчас зрение, осязание и вкус.
Локомотив с вагоном притормозил у самого торца склада, стали видны даже конец крановой стрелы и самый край железнодорожной платформы. Стрелу Геральт узнал сразу – злополучный новый кран от восстановительного поезда, единственный доросший из заложенных четырех.
«А ему‑то что тут понадобилось?» – удивленно подумал Геральт.
Это место во время глобального поиска по территории ведьмак осматривал лично. По складам шастал, вокруг; упорно искал какой‑нибудь схрон, подземное убежище. Ведь если тварь всегда перебирается через заводской забор в одном и том же месте, это что‑нибудь да значит? Не то ли, что она просто хоронится от постороннего взгляда где‑то тут, неподалеку? А кран нужен для того, чтобы, например, тварь поднять из‑под земли наверх. Хотя создание такого типа и такой мощи обязано подниматься самостоятельно, но… бывают странности и похлеще.
За складами лязгнуло, раз, другой, платформа дернулась и сразу вслед за тем послышался звук отъезжающего локомотива. Локомотив явно торопился, потому что двигатель теперь работал в обычном режиме. Пару минут – и нет маленького тепловозика, растворился в бескрайней заводской ночи.
Все происходило в полной темноте, огней локомотив не включал. Однозначно это ни о чем не говорило, но наводило на мысль, что все протекает без участия живых.
А потом кран неожиданно дернулся и соскользнул с платформы. Вперед, к асфальтовой стартовой площадке со вмятинами, к стене.
Теперь лязгнуло не в пример громче и… басовитее, что ли? Не какая‑то жалкая вагонная сцепка – тонны металла пришли в слаженное движение.
С некоторой оторопью Геральт глядел, как решетчатая стрела перестает быть прямой, ломается и нескольких местах, словно складная линейка‑метр, как проседает вниз кабина, как оттопыриваются в стороны дверцы и борта, как выворачивается в разные стороны днище, похожее на вдруг оживший цветок и немного – на стягиваемую с руки перчатку…
Кран на глазах превращался но что‑то иное. Во что‑то цилиндрическое, обтекаемое и угрожающее. Металл стонал и скрежетал, но плыл, будто размякшая на жаре смола. Плыл довольно быстро.
«Оборотень! Трансформер! – оледенел Геральт. – Шахнуш тодд, действующий трансформер!!! Чтоб я сдох на месте – действующий!!!»
Еще с минуту скрежетало; потом все разом смолкло. И только тут Геральту пригодилось обычное зрение. Тварь – ибо кто это мог быть, кроме твари? – бесшумно зажгла три огонька: зеленый в носовой части, ближней к забору, и два красных в обращенном к складу хвосте. А потом на площадке коротко грохотнуло, взметнулось тусклое багровое пламя, моментально растворившись в клубе дыма, в единократном рыке утонул звук удара невидимых лап‑толкателей об асфальт (Геральт ощутил, что почва под ним вздрогнула), и тварь косо взметнулась в воздух. Как исполинский механический кузнечик.
Похоже, она ослабла – не зря завод отключали от источников техники. На этот раз она задела кормой забор, сметя с кромки колючку и оставив полукруглую двухметровую щербину. На невидимой Геральту дороге в очередной раз лязгнуло, а потом раздался вообще мало на что похожий звук, и звук этот удалялся.
Но не налево, как рассчитывал Геральт, не к проспекту.
Направо. В сторону пострадавшего недавно жилмассива.
Геральт вскочил и выругался. Что не помешало ему выдернуть из кармашка мобильник.
– Халькдафф? Она прыгнула! Но пошла не к электростанции, а туда, где уже разрушила два дома! Присылай всех, жизнь забери!!
Водворив телефон на место, ведьмак, не обращая внимания на взвывшую вдали сирену и не жалея ладоней, раздвинул колючку, помогая ногой в грубом ботинке, протиснулся в щель; потом в прыжке взобрался на поврежденную стену, радуясь, что хоть на стене проволоки уже нет. Попутно он отметил, что раз воет сирена охранной системы, значит, она независима от централизованного источника техники. Это стоило запомнить.
Трансформер успел убраться довольно далеко, Геральт его почти не слышат. Но след пока чувствовал очень отчетливо. Беда заключалась в том, что все ловушки и всех живых‑охотников со всем оружием ведьмак расставил на пути к самому близкому и самому очевидному источнику техники – тепловой электростанции в шести километрах от ХТЗ. Именно там имелись мощности, способные быстро удовлетворить потребность твари в технике, в энергии. Чего‑то Геральт не учел.
Совсем рядом вдруг ослепительно вспыхнули фары; Геральт машинально заблокировал зрачки. Обычного человека эта вспышка неизбежно ослепила бы на минуту, не меньше. Ведьмак лишь недовольно прищурился и взглянул на серебристый джип «Хортица», притаившийся на обочине.
Джип взревел, ринулся с места и затормозил рядом, едва не задев гнутым бампером. Геральт рванул дверцу и молча забрался в кресло рядом с водителем. Орк Семен Береста, хмурый, как октябрьская туча, покосился на него и энергично крутанул баранку. Джип вырулил на дорогу и понесся, не жалея трансмиссии.
– Все‑таки я пригодился, – удовлетворенно заметил Семен через какое‑то время.
Геральт молча вглядывался во тьму.
– Ты не мог бы открыть окно? – попросил вдруг он.
Семен с непониманием покосился на ведьмака и предложил:
– Приоткрой у себя.
– Тварь слева от нас, – раздраженно пояснил Геральт. – Я не чувствую следа через стекло.
Семен послушно опустил боковое стекло и подтянул воротник к левому уху. Ветер, попятное дело – холодный, ворвался в салон, закружил позади пластиковые пакеты, зашуршал ими. Геральт прикрыл глаза, подставив лицо ветру.
– Ага, – удовлетворенно сказал он через пару секунд.
– Что, снова на дома пошла? – сочувственно поинтересовался орк.
– Не думаю, – буркнул ведьмак. – У нее техники не хватит. Стену и ту еле перепрыгнула, сам ведь видел.
– Видел, – довольно подтвердил Семен. – Так и знал, что пригодимся мы тебе с «Хортицей»‑умницей…
– Дурак, – холодно сказал Геральт. – Будь тварь в силе – прожарила бы тебя вместе с джипом, как таксюху твою…
– Ну вот, – философски, обращаясь даже не к ведьмаку, а куда‑то в пространство, пожаловался Семен. – Мы его везем, а он вместо «спасибо» еще и недоволен.
– Спасибо? – Ведьмак иронически прищурил глаз. – Раз уж влез в это дело добровольно, не жди теперь благодарности, понял?
– Я и не жду… – вздохнул орк. – Куда едем‑то?
– Пока – прямо.
В темноте незаметно докатили до дальней оконечности заводской территории: забор справа кончился, пошли какие‑то подозрительного вида домишки без единого огонька. Слева тянулся пустырь, плавно сваливаясь в овpaг, заросший ивняком. За оврагом угадывались высотные дома.
– Вдоль оврага чешет, – пробормотал Геральт. – Куда? Шахнуш тодд, я даже толком не смотрел, что в этой стороне расположено!
Вскоре дорога вильнула и вывела ко вполне пристойному шоссе. На перекрестке замерло несколько машин, меж них сновали озабоченные живые. Ближе всех стоял Халькдафф и нервно курил длинную коричневую сигарету.
Впрочем, то, что сигарета коричневая, различал только Геральт.
– Ты видел ее? – спросил эльф, отшвыривая окурок.
Ведьмак даже не успел выйти из машины, только дверь открыл.
– Видел, – сухо сказал Геральт. – Это оборотень. Трансформер.
Халькдафф замер, словно нос к носу столкнулся с призраком.
– Д‑действующий? – пробормотал он недоверчиво.
– Увы. Я присутствовал при трансформации.
– А… пассивная форма?
– Кран, – зло сказал Геральт. – Кран на железнодорожной платформе! Платформу, кстати, он не использует, отстегивается…
Халькдафф схватился за голову. Чуть поодаль, боязливо сбившись в тесную кучку, ожидали губернатор с обязательной свитой из ребят при бэджах.
Семен притих в водительском кресле, затаил дыхание, вслушивался.
– Мать‑земля… – Халькдафф покачался из стороны в сторону, по‑прежнему обеими руками держась за голову. – Представляю, что тут вскоре начнется…
– Не наша это забота, – буркнул Геральт и обернулся к ожидающим в стороне: – Губернатор! Вы мне нужны.
Говоря это, ведьмак сбросил рюкзачок с одного плеча и ловко вынул потертый заслуженный ноутбук. Откинул крышку‑матрицу, коснулся старт‑сенсора, выдвинул короткую антенну, раскрыл восьмилепестковую чашу у основания антенны и дождался, пока можно будет войти в Сеть.
Ловко манипулируя одной рукой, он загрузил план Большого Киева, выставил масштабирование и впился взглядом в экран.
– Так! – выдохнул он. – Мы здесь. Вот завод… Вот массив с киноцентром, вот шоссе. Тварь направляется в эту сторону. Что ее может интересовать в ближайших районах? Вот тут, тут, тут или тут?
Вес сгрудились рядом с ведьмаком, сдвинули головы, силясь разглядеть изображение на экранчике.
– Ну, – протянул губернатор, потому что просто обязан был выдать хоть какую завалящую идею, – тут недалеко еще один завод есть…
– Дальше смотрите, – вдруг сказал кто‑то стоящий позади всех, шагах в пяти. – Дальше. То, что вы ищете, – за рамкой.
Геральт порывисто обернулся, отстранив всех, кто мешал увидеть обладателя негромкого, но уверенного голоса. Семен украдкой выглянул и с изумлением опознал в говорившем Сход Развалыча.
Протиснувшись сквозь толпу, Геральт приблизился и потребовал:
– Показывай!
Кобольд послушно поманипулировал тачпедом, сдвинул план в активном окне и желтоватым заскорузлым ногтем постучал по мягкой поверхности матрицы:
– Вот…
Ведьмак, а вместе с ним и подошедший Халькдафф с ужасом и замешательством глядели на красный квадратик с молнией наверху и на притулившуюся рядом надпись: «Змиевская АЭС».
– Шахнуш тодд! Оборотень‑трансформер на атомной электростанции!!! Конец Киеву!
Халькдафф пожелтел, как тысячелетний пергамент, представляя взметнувшийся в небо огненно‑дымный гриб.
Ведьмак хищно пошастал по карте, недолго, секунд двадцать.
– Хрен с ним, не придет на АЭС – только к лучшему… Где арсенал?
– Вон, – подсказал кто‑то из губернаторской свиты.
– Лучшего водителя! Живо!
На бегу упаковывая ноутбук в шмотник, Геральт поспешил к указанному автомобилю – приземистому и обтекаемому полугрузовому микроавтобусу «Ворскла», машине очень редкой, скоростной и, естественно, отменно прирученной.
– Там и так лучший водитель… – с готовностью подсказал кто‑то.
Геральт уже впрыгивал в салон.
– Змиевская АЭС! – рявкнул он краснощекому половинчику за рулем. – Быстро! Как можешь быстро!
– Ща, – невозмутимо пообещал половинник, и автобус сорвался с места. При развороте Геральта едва не размазало по дверце, а потом вдавило в кресло с превышающей всякие ожидания силой. Позади, в грузовом отсеке что‑то солидно громыхало и ерзало. Присмотревшись, Геральт заметил: к ногам половинчика пристегнуты специальные подошвы‑накладки, потому что коротконогий шофер без них просто не доставал до педалей.
«Пятьдесят километров, – подумал Геральт. – Если успеем за двадцать пять минут – будет чудо. Хоть бы не опоздать…»
Плохо он думал о водителе и его обтекаемом собрате… Дома мелькали за окнами, сливаясь в пеструю черно‑белую ленту.
Восемнадцать минут с секундами. Восемнадцать двадцать одна – и «Ворскла» затормозила у семиметровой стелы перед главным зданием и огромными металлическими воротами. Геральт немедленно выскочил и сунулся к грузовому отсеку.
– Где оружейник? – рявкнул он зычно.
– Внутри, – ответствовал невозмутимый половинчик.
Ручка, кнопка, нажатие, рывок – дверца распахнулась.
– Расчехляй! – скомандовал Геральт, отстегивая ружье и снимая рюкзачок.
Внутри обнаружился дебелый гном, естественно, заросший бородищей едва ли не по глаза. Темпераментом он сильно напоминал половинчика‑водилу, только был еще менее разговорчив. Кивнул, сграбастал лапищей длинный темно‑зеленый ящик и подтолкнул к краю, одновременно откидывая крышку и слегка опрокидывая сам ящик. В руки Геральту услужливо прыгнула толстая метровая труба с двумя рукоятками и откидывающимся экранчиком целеуказателя.
Вторым подоспел лимузин Халькдаффа, потом, как ни странно, Семен со Сход Развалычем на гордом и очень довольном собой джипе «Хортица», и только после всех – губернаторская кавалькада.
А следом явился и трансформер.
Он внезапно вынырнул из‑под моста через Донец. Словно сом из омута. До корпуса и двух ближайших куполов‑энергоблоков ему оставалось протянуть чуть меньше полукилометра.
– Боеприпас! – повелительно рявкнул Геральт и побежал.
Гном с большим плоским ящиком в руках без колебаний ринулся следом, являя собой поразительную для живых его расы резвость.
Трансформер, похожий на гигантского механического сверчка, заметил Геральта, когда отмахал треть расстояния до электростанции. Он замер, повернув к ведьмаку уродливую рогатую голову на подвижной двушарнирной шее.
– Ща плюнет! – против воли ахнул Семен и вцепился в плечо Сход Развалыча.
Орк с кобольдом да и все остальные повылезали из автомобилей и шеренгой растянулись по краю асфальта перед зданием. Облик оборотня‑трансформера внушал иррациональный глубинный страх, принуждая к гулкому нытью во внезапно опустевшей груди, заставляя переминаться с одной внезапно ослабевшей ноги на другую.
Ведьмак на полушаге упал на одно колено и как мог быстро взгромоздил трубу на плечо. Гном еще бежал, отстав метров на тридцать.
«Ш‑ш‑ш‑ши‑их‑х‑х‑х!»
Труба плюнула огнем, но почему‑то не из переднего конца, а из заднего. Зато из переднего протянулся тоненький еле заметный дымный шнур. Протянулся прямо к «сверчку».
«Пух‑х!»
Взрыв не показался никому ужасным, напротив, он выглядел сущим уколом для чудовища, но тем не менее опрокинул оборотня набок. Правда, броня у того выдержала.
Гном‑оружейник как раз подоспел со своей неудобной ношей. С размаху впечатал ящик в чернозем, сбил крышку, ухватил что‑то продолговатое и хвостатое, приладил к трубе… Геральт сидел почти неподвижно.
– Гтов… – пробасил гном, отшатываясь в сторону. Не назад, а именно в сторону.
«Сверчок» тем временем выровнялся и даже слегка приблизился к ведьмаку.
«Ш‑ш‑ш‑ши‑их‑х‑х‑х!»
Вторая дымная струя уперлась в броню трансформера. Целил ведьмак, похоже, в грудь, туда, где шея соединялась с массивным туловом.
Взрыв. Заминка у твари, перезарядка у гнома с ведьмаком…
«Ш‑ш‑ш‑ши‑их‑х‑х‑х!»
В ящике оказалось четыре ракеты плюс одною изначально было снаряжено чудовищное оружие в ведьмачьих руках. Ни единого промаха ведьмак не допустил. И все же не смог пробить броню оборотня.
Второй ящик с ракетами призывно выставлял бок из багажника «Ворсклы»; Семен уже хотел, преодолевая морозную оторопь, хватать его и мчаться на помощь ведьмаку, но тут трансформер неожиданно развернулся и быстро двинулся прочь, к реке. Исчез он снова под мостом, по которому пяток минут назад промчались все стоящие перед АЭС машины.
Шеренга зрителей с чувством облегчения выдохнула, чуть вразнобой, как зрители на ярмарочном шоу.
– Испугался!
Халькдафф утирал совершенно сухой лоб, словно человек‑однодневка, а не тысячелетний эльф.
Ведьмак уже бросил трубу и со всех ног несся назад, к автомобилям. Ничего никому не объясняя, он обогнул «Ворсклу» сзади, попутно захлопнув дверцу багажного отсека, и вторично за эту ночь плюхнулся в кресло рядом с невозмутимым («незворушным» па собственном наречии) половинчиком.
– За ним!
Стремительный автобус развернулся (Геральта опять шмякнуло о дверь) и рванулся к мосту. Уже через минуту, благо домишки вдоль дороги попадались сплошь низенькие, одноэтажные, они заметили оборотня: гот, неожиданно быстро перебирая короткой группой лап, тянул по боковой улочке от излучины Донца, по касательной к дороге. Презрев скорость, Геральт выбрался из кресла и на четвереньках прополз назад, в багажник. Там он нашарил у стены оставленную помповуху, схватил ее и, подняв ствол к крыше, несколько раз передернул затвор. Со звоном посыпались патроны, раскатились по отсеку.
В одном из многочисленных карманов Геральт нашарил плоский, запаянный в пластик брикетик, напоминающий упаковку крабовых палочек. Но внутри была отнюдь не безобидная закуска к пиву, до которого многие весьма охочи, и ведьмак тоже.
Восемь патронов с гранеными головками, окрашенными в кроваво‑красное. Зубами вскрыв пакет, Геральт принялся торопливо, но без дрожи в руках заряжать их в свое пугающее ружье.
– Он далеко? – крикнул ведьмак шоферу.
– Метров сто, – ответил как ни в чем не бывало половинник. – Сейчас выползет на дорогу.
Геральт прижался к правому борту и глянул в лобовое. Свет фар выхватывал из мрака пустынное шоссе, шеренгу домишек и подвижную тушу оборотня совсем рядом.
– Стой!
«Ворскла» затормозила так резко, что ведьмак не удержался на ногах и упал. Но зато когда микроавтобус встал, Геральт с размаху толкнулся в заднюю дверь, и она послушно распахнулась.
– Он нас видит, – бесстрастно сообщил половинчик, отстегнулся от кресла, открыл дверь, но наружу не полез.
«Далеко ты убежишь на своих колодках», – сердито подумал Геральт, выпрыгивая из автобуса с ружьем наготове.
Трансформер подобрался почти вплотную. Он был гораздо выше «Ворсклы», но казался больше, чем на самом деле. Ведьмак выстрелил три раза подряд.
То, что не смогли сделать ракеты, делали чудо‑патроны к ведьмачьему ружью. Они пробивали броню оборотня, но взрывались только внутри металлической туши.
Вместе с одной из коротких лап отвалился целый сегмент днища. Открылась дыра на боку. Внутри твари что‑то заискрило с отчаянным треском.
Оборотень споткнулся и замер. Геральт ожидал крика, скрежета, какого‑нибудь отклика на боль и увечья, но трансформер не издал ни звука. Только внутри, в паре близких к оторванной лапе узлов продолжало искрить и трещать.
И Геральт выстрелил еще трижды, метя в пробоины. Теперь разрывные чудо‑пули проникали гораздо глубже в тело трансформера, прежде чем взорваться. Ведь им не приходилось прожигать сверхпрочную броню.
Три выстрела. Больше ведьмак не успел: у головы «сверчка», как раз между рогов, стремительно сгустился алый шар, а потом но «Ворскле» шарахнул толстый алый луч. Автобус подбросило взрывом и безжалостно швырнуло через тротуар; шофер выпал на высоте метров четырех. Одежда его горела.
Геральта свалило взрывной волной, а спустя секунду там, где он стоял, пронесся, кувыркаясь, стремительный огненный болид. Охваченный пламенем бывший автобус, быстро обращающийся в груду обгорелого металла, пронесся грохоча и подпрыгивая, сметая все на своем пути, словно футбольный мяч в матче с самим дьяволом.
Спиной в землю между дорогой и тротуаром, с лету, так, что на какое‑то время остановилось дыхание, а глаза заволокло слезами, и ведьмак завершил короткий, как вздох, полет.
Было очень больно, казалось, что позвоночник сломан, а легкие смяты и пробиты в нескольких местах, что сердце сейчас не выдержит и разорвется, но ведь в ружье еще оставалось два чудо‑патрона, а значит, нужно собраться и встать…
На нервах и железной воле ведьмак заставил себя глотнуть горячего и сухого воздуха.
Вдохнул, как наждачку проглотил.
Но встал.
Справа в развалинах торговых палаток догорал автобус, уже ничем автобус не напоминая. Слева усердно катался по кстати подвернувшейся клумбе шофер‑половинчик, сквозь зубы матерясь. Одежда его уже не горела, но еще дымилась.
«Ага, проняло тебя таки, невозмутимый…» – с неожиданной смесью симпатии и злорадства подумал Геральт, попутно озираясь в поисках трансформера.
Трансформер обнаружился метрах в ста впереди. Он удирал по трассе и, прежде чем Геральт успел что‑либо предпринять, свернул направо, в переулок.
От внимания ведьмака не ускользнул тот факт, что движения оборотня стали неравномерными: оборотень пошатывался, словно прихрамывал. А значит, ему досталось. Причем крепко досталось.
Обессиленно подволакивая ноги, Геральт направился к проезжей части: как раз накатывался свет мощных фар.
Лимузин Халькдаффа притормозил напротив пожарища; джип Семена и Сход Развалыча протянул чуть дальше и тоже притормозил. Ведьмак, не раздумывая, поспешил к джипу. Сход Развалыч предупредительно пересел назад, по собственной инициативе. Благодарности от ведьмака он, разумеется, не дождался. Да и не ждал кобольд никакой благодарности.
– Жми! – велел Геральт Семену, и Семен поднажал. Джип понесся по пустынной дороге лишь немногим медленнее покойной «Ворсклы». Подавшись вперед, Геральт разглядел в зеркальце заднего вида свет галогенок лимузина. За лимузином тоже кто‑то пристроился.
Хорошо, что ночью трасса пустынна. Геральт скосил глаза на спидометр – фосфоресцирующая стрелка вплотную подползала к фосфоресцирующей отметке «150».
«Полтораста, – подумал Геральт. – Неплохо для джипа. „Ворскла“ разгонялась почти до двухсот, а уж сто семьдесят держала железно».
Ночь проносилась мимо, шелестя под колесами.
Геральт чуть приспустил стекло – после полученных повреждений оборотень стал оставлять густой и очевидный воздушный след. Маслянистый и чуть едкий.
«Кажется, он испугался, – решил ведьмак. – Домой спешит. На завод. Спрятаться, затаиться, зарастить раны…»
Несколько последовательных трансформаций гарантированно излечили бы тварь, свели бы поломки на нет. Но трансформации требовали много, очень много энергии, которой оборотню сейчас катастрофически не хватало. И присосаться к первому попавшемуся осветительному столбу он не мог – от столба пришлось бы заряжаться неделю, а то и больше.
Нет. Ему нужен мгновенный заряд… Но не сейчас. Сейчас трансформеру, совсем молодому и неопытному, страшно и больно. И именно сейчас его нужно постараться умертвить. Превратить в груду покореженного бессмысленного металла, не способного себя контролировать, не способного передвигаться и, уж конечно, не способного трансформироваться.
Поворот на худую разбитую дорогу вдоль ХТЗ. След ощущается вполне четко. Даже кормовые огоньки оборотня видны далеко впереди – он чесал напрямик, спустившись от трассы к оврагу по переулку, а потом разогнавшись на пустыре. Трасса же описывала широкий полукруг, но все равно оставалась самым быстрым путем для автомобилей, хоть и не самым коротким.
Семен без устали орудовал рулем, помогая джипу юлить среди ям и выбоин. Жалобно постанывали амортизаторы. Серебристая машина съедала расстояние, а ночь скрадывала его.
Оборотень так обессилел, что не стал даже по обыкновению прыгать через забор. Он проломился сквозь стену, словно нападающий чемпионской команды сквозь защитные заслоны аутсайдера. Пыль и свежем проломе еще не успела как следует осесть.
– В сторону! – прошипел Геральт и вывалился из машины на ходу.
Семен послушно вильнул вправо, едва не задев открытой дверцей остов сгоревшей таксюхи. А Геральт кинулся в пролом. Один. Навстречу неизбежной ярости подбитой машины, которую пытаются настичь в ее собственном логове.
Оборотень ворочался перед самой платформой, не то собираясь с силами, не то занимая подходящее для трансформации положение. Огни он уже погасил – либо энергии не хватало, либо начал трансформацию.
Взведенный до предела, опьяневший от адреналина ведьмак шел прямо на него. Не кроясь, с ружьем в руке. И с приговором в глазах.
«Эх, – с тоской подумал Геральт. – В дыры бы от красноголовок да гномьи ракеты вогнать… На части бы гадину расшматовало…»
Патроны с красной граненой пулей были достаточно мощны, чтобы прожечь броню, но слишком малы для серьезного взрывного заряда.
Зато у Геральта имелось несколько гранат. Правда, ручных. И, стало быть, в пробоины их забрасывать придется именно вручную. А оборотень все еще смертельно опасен… даже ведьмаку. Не оближет смертельным красным лучом по нехватке энергии, так просто раздавит – ион дура какая многотонная!
Тяжело перевалившись с боку на бок, трансформер окончательно развернулся кормой к платформе, головой – к забору.
И к Геральту. Уже поднявшему ружье.
Похоже, оборотня до такой степени заездили, что появление ведьмака он попросту прозевал. До самого выстрела он не пытался сопротивляться.
Выстрелов прозвучало два – кончились чудо‑патроны. Еще две дырищи (кулак можно просунуть) в грудной броне да интенсивное искрение в глубинах корпуса твари.
Геральт, не теряя времени, уронил бесполезное ружье на взрыхленную землю и сдернул с пояса первую гранату. Отшвырнул в сторону кольцо…
Оборотень сделал стремительный выпад; будь на месте ведьмака кто другой – его смело бы титановой шипастой лапой. Удар такой лапы и жизнь – вещи плохо совместимые.
Но ведьмак был ведьмаком, а не кем‑то другим. В последний момент он увернулся, а трансформер лишь впустую зачерпнул пустоты. А мгновение спустя первая граната влетела в самую большую дыру на месте оторванной и потерянной еще у АЭС короткой лапы.
Ничтожно малый остаток времени до взрыва Геральт использовал на все сто: успел выдернуть кольцо из второй гранаты и всадить ее в соседнюю пробоину расчетливым баскетбольным крюком.
Внутри оборотня полыхнуло смертельное пламя. Раз, второй. Сдвоенный грохот, свист, скрежет раздираемого корпуса… Гранаты, по‑видимому, вызвали взрыв напичканного наукой и техникой нутра твари, ее энергетического сердца.
Громыхнуло в третий раз; корпус трансформера вдруг пошел мириадом змеистых трещин, а миг спустя развалился на бесчисленное количество осколков не крупнее пятидесятикопеечной монеты. Обнажился искореженный скелет‑рама с остатками тяг, сочленений, керамических схем, оплавленных, но все еще собранных в жгуты проводков…
Даже умирая, оборотень не затих – продолжал биться в конвульсиях.
Зато ведьмак лежал неподвижно, как упал – так и остался лежать без движения, и нельзя сказать, что поза его выглядела естественной.
Трансформер‑сверчок дергался еще минуты три. А потом все же затих. Дернулся напоследок раз, другой, третий, все слабее и слабее, и затих окончательно. Наука улетучивалась из непостижимого создания незаметно для живого глаза, но неотвратимо.
Недолго царила тишина над полем недавней схватки. В проломе скоро зашевелились фигуры парней из губернаторской свиты, Халькдафф с ассистентами, Семен со Сход Развалычем – живые оставляли на взрыхленной и во многих местах примятой полосе земли еле заметные следы. Кто‑то притащил пару прожекторов, укрепил их на заборе и включил, а ведьмак продолжал неподвижно лежать в стороне.
– Добил‑таки, – прокомментировал губернатор, опасливо взирая из‑за чужих спин на останки трансформера. – Я уж сомневаться начал, что его возможно убить.
Взгляды большинства были прикованы к поверженному чудовищу. Лишь орк‑доброволец и старый кобольд поспешили к не подающему признаков жизни Геральту.
Сход Развалыч присел, осторожно коснулся ведьмачьего плеча; рука Геральта бессильно сползла на землю.
– Геральт? Ты жив? – прошептал кобольд.
Ведьмак не реагировал.
Сход Развалыч как мог осторожно перевернул его на спину – черты лица Геральта показались ему странно заострившимися.
Невдалеке уже выли сирены машин волостной дружины, всюду замелькали оранжевые комбинезоны муниципальщиков, губернатор уже с неизъяснимо важным видом втолковывал что‑то рослому виргу с микрофоном в руках; двух метисов‑полуэльфов – одного с любопытным до невозможности фотоаппаратом, второго с видеокамерой – дружинники без ненужных церемоний выпроваживали за пролом в заборе; из‑за складов один за другим выползали синие микроавтобусы заводского клана… Пожаловал техник Римас со своими жлобами‑охранниками; этот хранил на лице надменно‑злое выражение, но еще злее на Римаса зыркал губернатор.
– Жив? – с нескрываемой дрожью в голосе спросил Семен Береста. Сход Развалыч не ответил.
– Мертв? – Голос орка враз стал глухим и крохким, как ржавая жесть.
И в этот момент ведьмак судорожно согнулся, держась за живот, опрокинулся на бок и длинно закашлялся.
Напряжение медленно сползло с лица Семена; он прикрыл глаза, расслабился и протяжно вздохнул.
Откашлявшись, Геральт зло прохрипел:
– Мертв? Хренушки! Не дождетесь!
– Ну, молоток! – Семен с большой охотой пришел в восторг и старательно заулыбался.
Суета у тела мертвого трансформера стремительно разрасталась. Поначалу вплотную приближаться боялись, но постепенно смелели все больше и больше.
Геральт тоже поглядел на дело рук своих. На дело ружья своего и гранат своих. Скорчив болезненную гримасу, он протянул ладонь к толпе, но снова мучительно закашлялся.
– Нельзя, – сипел он сквозь кашель Сход Развалычу. – Нельзя так близко!
Кобольд уже собрался поручить потрепанного боем ведьмака Семену и не мешкая передать кому‑нибудь – да хоть вот Халькдаффу – слова ведьмака.
Не успел. Кто‑то шибко храбрый и не шибко умный догадался влезть на трансформера и встать на нем в полный рост. Полуэльфы из‑за забора немедленно навострили свои объективы, коротко моргнула вспышка.
И тут вроде бы мертвый уже трансформер дернулся еще раз.
Щуплый смельчак пошатнулся, нелепо замахал руками и стал падать. Под брюхо, прямо к медленно воздетой обрубленной взрывом культе – остатку передней лапы.
Непонятно откуда у ведьмака силы взялись – тело сработало само. Забылась боль, растаяла слабость, остаток сил собрался в комок и швырнул двужильного лысого парня, так похожего на человека, вперед.
Уже в полубезнадежном прыжке Геральт узнал щуплого покорителя бока поверженного чудовища. Точнее, покорительницу. Чумазую девчонку из котельной, дважды досадившую ведьмаку.
Успеть?
Не успеть?
Обрубок опускался прямо на падающую девчонку.
Ведьмак успел встретить ее в воздухе; от этого столкновения девчонка отлетела чуть в сторону и упала вне пределов досягаемости агонизирующего монстра, хотя и совсем рядом. А Геральта накрыло железом. Последней судорогой трапсформера‑убийцы.
Почти сразу ведьмака оттащили в сторону. За ноги. Кровь хлестала фонтаном – посмертным объятием оборотня Геральту оторвало правую руку. Выше локтя. У Семена потемнело в глазах – ему показалось, что из отороченного безобразной бахромой рукава‑обрывка льет почище чем из пожарного шланга.
– Рюкзак! – отчетливо сказал Геральт; глаза его быстро стекленели.
Кто‑то послушно полоснул ножом по лямкам, сдернул рюкзачок с ведьмачьих плеч, щелкнул застежками и протянул хозяину.
Геральт успел запустить руку внутрь и мертвой хваткой вцепиться в баллончик с неведомым почти никому ведьмачьим аэрозолем. И даже успел взглянуть, как Сход Развалыч, отодрав оцепеневшие пальцы ведьмака от баллончика, обильно пшикает на рану. На воздухе аэрозоль мгновенно густел, обращаясь в вязкий крем, который собирался вокруг раны темным комком, надежно залепляя ее. Кровь сразу перестала хлестать, а ведьмак блаженно улыбнулся и позволил себе потерять сознание.
Сход Развалыч перестал давить на кнопку распылителя, лишь когда из короткого расширяющегося раструба прекратил лезть «крем» и шипение стало едва слышным.
Казалось, что ведьмак, перед тем как лишиться памяти, сунул руку в большой шар сладкой ваты. Да так и упал.
Ведьмак пришел в себя ближе к следующей ночи, проспав почти пятнадцать часов кряду. Выглядел он бледным, но неожиданно бодрым для живого, которому меньше суток назад оторвало руку. После того как ведьмака со всеми мыслимыми и немыслимыми осторожностями перевезли в гаражи к Сход Развалычу, кобольд был занят в основном тем, что гонял с территории зевак и вездесущих пацанов. Семен догадался позаботиться о ружье и рюкзачке Геральта: ему показалось, что ведьмак очень привязан к своим вещам, какими бы потертыми и старыми они ни казались.
Семен угадал: едва открыв глаза, Геральт окинул комнату чумовым взором, но, заметив у стены и ружье, и свой ненаглядный шмотник, сразу расслабился и даже слегка улыбнулся. А потом попытался сесть на постели.
– Лежи! – всполошился Семен. – Ты много крови потерял!
Ведьмак только досадливо поморщился. Отмахнуться, похоже, у него не нашлось сил.
– Дай‑ка рюкзачок… – выдавил он и тяжело задышал.
Семен подал.
Видно было, что каждое движение стоит ведьмаку определенных усилий, но он борется, борется за каждый отвоеванный у действительности миллиметр.
– Давай помогу. – Семен присел рядом с раненым и мягко отобрал рюкзачок. – Что нужно?
Ведьмак сдался – разжал белые, словно восковые пальцы и ответил:
– Там бульонные кубики должны быть… Особые. Добудь парочку. Кипяток есть?
– Сейчас будет… Ага, вот твои кубики. Сколько заправить?
– Два. По одному на стакан. И размешай получше.
Семен кивнул и встал. Рюкзачок вновь улегся у стены, разметав в стороны перерезанные у горловины лямки. Пока орк хлопотал у горелки, Геральт склонил лысую голову вправо и внимательно осмотрел все, что осталось от его руки.
Осталось немного: короткая, не больше ладони, культя с затвердевшим шаром аэрозоля на конце. Шар имел цвет лежалого зефира. Из‑под него торчали неровно отхваченные ножом остатки ткани – некогда рукав ведьмачьей куртки.
Было слышно, как Сход Развалыч ругается на приступочке с неугомонными зеваками, которых не пускали за пролом в заводской стене и которые весь день норовили устроить на заборе, опоясывающем гаражи, наблюдательные пункты. Приходилось гонять их, как ворон с элеватора.
Потом Сход Развалыч вошел. Вид сидящего Геральта его, казалось, ничуть не удивил.
– Какая сейчас ночь? Следующая? – тихо справился ведьмак.
– Да. Только не ночь еще, вечер.
– Сколько времени?
– Полдевятого.
Ведьмак слабо кивнул.
Семену очень хотелось как‑нибудь подбодрить его, утешить. И орк, поставив чайник греться, нарочито громко заявил:
– Выживешь, Геральт! Кровь быстро остановили… лишь бы заражения не было. А не похоже, чтобы было.
Ведьмак поморщился:
– Ты что, лекарь?
– Нет, – беспечно отозвался Семен. – Но ведь и так видно!
– Видно, – проворчал Геральт. – Что тут видно? Хотя, ты прав, заражения действительно не будет.
Отчего ведьмак так в это верил – непонятно.
Вскоре поспел чайник. Геральт жадно, чуть ли не залпом выпил оба стакана своего особого бульона (бульон имел буро‑красный цвет), умудрился при этом не обжечься и снова лег.
– Я еще посплю, – сказал он. – Руку не трогайте, оболочку не снимайте. И никаких врачей звать не нужно, ладно? Ведьмаков никто не лечит, кроме тех же ведьмаков.
– Я знаю, Геральт, – заверил Сход Развалыч. – Не беспокойся.
«Ага, – мрачно подумал Семен. – Заманишь сюда доктора, как же… Тот скорее к подыхающей дворняге поспешит, чем к раненому ведьмаку…»
– Оставьте меня одного в комнате, если можно…
– Хорошо, ведьмак.
Кобольд и орк обменялись понимающими взглядами и направились к выходу. Скрипнула, отворяясь, дверь и в комнату на миг заглянула осенняя ночь – очередная в бесконечной, ведущей к зиме, череде.
– Семен! Сход Развалыч! – позвал вдруг ведьмак.
Оба задержались у порога и обернулись.
– Что? – спросил Семен.
– Спасибо вам.
«Ишь ты! – поразился Семен. – Я таки дождался благодарности от ведьмака!»
А Сход Развалыч не поразился. В очередной раз.
Наутро ведьмак выпил еще два стакана бульона, неловко орудуя вилкой, которую держал левой рукой, съел приготовленную Сход Развалычем яичницу с гренками. Комок на культе потемнел и вроде бы уменьшился в размерах. Ссохся, что ли? Геральт оставался бледен, но ему явно похорошело со вчерашнего дня, а сил прибавлялось чуть ли не с каждой минутой.
Встретив очередной удивленно‑недоверчивый взгляд Семена, Геральт чуть искривил губы и пояснил:
– Я живучий, Семен. Очень живучий. Потому что нежить, чудовище. Мутант, а не живой. Понятно?
– Понятно, – поспешно отозвался орк. – Ты ешь, ешь…
Ведьмак снова взялся за вилку.
А у Семена не шел из головы недавний разговор: «А мне ты тоже отнимешь руку, если не останется другого выхода?» – «Отниму, можешь не сомневаться…»
Когда на злосчастную девчонку опускалась убийственная лапа трансформера, у Геральта был другой выход. Безопасный.
Не вмешиваться.
Однако он вмешался, девчонку оттолкнул и тем самым спас. Но остался без руки сам.
«Почему?» – раз за разом спрашивал себя Семен – и не находил ответа.
Орк ведь не сомневался, что ведьмак на самом деле способен отнять руку у кого угодно и съесть ее, если голодная смерть вдруг протянет костлявые длани и крепко схватит за горло – ведьмаки попадают еще и не в такие передряги. Точно способен.
Но сделает ли он это?
Теперь Семену казалось – ни за что.
Попив обязательного чаю, ведьмак угрюмо осмотрел свою одежду, как попало сваленную у продавленного дивана Сход Развалыча. Все, что осталось от куртки, было покрыто засохшей кровью и грязью. Штаны и рубашка остались более или менее целыми, но тоже были грязны до твердости. Досталось и ботинкам, но ботинки Сход Развалыч кое‑как привел в пристойный вид на мойке – привязал их к металлическому штырьку и окатил водой из шланга под приличным давлением. А потом просушил у компрессора в котельной.
Ведьмачыо одежду стирать было бессмысленно – Сход Развалыч не выбросил ее только потому, что в бесчисленных карманах Геральт хранил уйму всякой всячины, а шарить по карманам, пока хозяин валяется без сознания, кобольд не захотел.
– Вот, держи. – Сход Развалыч встал и принес со стола продолговатый сверток.
Геральт неловко принял сверток левой рукой, положил на постель и только потом сумел развернуть.
«Бедняга, – подумал Семен. – Как же он теперь без руки? Кому нужен? Как жить сможет? Ведьмачить, понятно, ему теперь не светит…»
Под газетой обнаружилась новенькая заводская роба и почему‑то две нары носков.
– А куртка вон, на вешалке висит, от сына моего осталась… Можешь забирать.
На крайнем крючке у входа и впрямь висела коричневая кожаная куртка, порядком потертая, но все еще вполне приличная. Если ты, конечно, не аристократ…
– Карманов на ней, извини, поменьше, чем на твоей…
– Спасибо, – тихо поблагодарил ведьмак. – Спасибо вам…
– Тебе спасибо, ведьмак, – серьезно отозвался Сход Рачналыч. – Я боюсь подумать, что произошло бы, доберись оборотень до атомной электростанции…
Одевался Геральт долго – понятно почему. Помощи он не просил, а предложить ни Семен, ни Сход Развалыч не решились. Орк представил себя без правой руки и тихо ужаснулся.
Что бы ни творилось на душе у Геральта – убиваться он не собирался. Упорно пытался при помощи одной левой сделать все, что совсем недавно делал двумя руками. И, надо сказать, у него получалось лучше, чем можно было ожидать.
Когда Геральт встал и облачился куртку – в один, попятно, рукав («насадка» на культе во второй просто не пролезла бы), – Семен деловито побренчал ключами от джипа:
– Куда едем? – и постарался беззаботно подмигнуть.
– В банк, – ответил ведьмак, роясь в карманах прежней, пришедшей в негодность одежды. – А где мой телефон?
– Я его с утра на подзарядку поставил… – сказал Сход Развалыч. – Вон, на окне…
Мобильник и впрямь лежал на подоконнике, соединенный гибким шнуром с источником техники посреди стены. Наполнившись техникой, он потом сможет довольно длительное время работать автономно. Обыкновенно телефон дремал в узком кармане на поясе хозяина; сейчас он блаженно притих, насыщаясь.
Геральт потянулся к мобильнику уцелевшей рукой; было видно, как подрагивают и не хотят сразу слушаться пальцы.
Некоторое время Геральт манипулировал кнопками и что‑то просматривал на маленьком экранчике. Потом вздохнул, отсоединил шнур и сунул телефон в карман куртки.
– Ладно, – сказал он глухо. – Поехали… Только по дороге нужно будет купить какую‑нибудь сумку или чемодан.
Сумку купили в хозяйственном на Сумской. Кожаную, с длинной лямкой, чтобы можно было носить через плечо. Мелочь, в одночасье ставшая для Геральта очень важной.
Всю дорогу ведьмак был молчалив и замкнут. Впрочем, он и до увечья не отличался разговорчивостью, а теперь и вовсе стал похож на манекен или изваяние.
Что‑то его грызло изнутри. Семен догадывался – что. Да и нетрудно было догадаться.
Они припарковались у банка; здоровый бугай‑смотритель в синей униформе, состоящий в основном из плеч и надбровных дуг, сразу вознамерился их турнуть со стоянки, но Геральт небрежно сунул в лопатообразную ладонь крупную кредитку и, пока здоровяк соображал что к чему, направился ко входу. Стеклянные двери разъехались сами собой, подчиняясь хитрой невидимой машинерии.
Охранники на входе тоже смерили троицу неодобрительными взглядами. Но ружье и ножи Геральт оставил в джипе; Семену также посоветовал пистолетик свой выложить, а у Сход Развалыча оружия вообще не было. Поэтому все трое прошли через рамку без эксцессов и охрана смолчала. Худой клиент – тоже клиент.
Геральт направился к ближайшему свободному окошку; выглядел он по‑прежнему неестественно бледным.
Клерк, зеленомордый до пятнистости гоблин, поднял па клиента ничего не выражающий жабий взгляд.
– Я вас слушаю, – скучным голосом сказал гоблин и, не скрываясь, зевнул.
– Я хотел бы получить деньги по этому чеку, – сухо проговорил Геральт и подал белый прямоугольничек зелепомордому. – По возможности быстрее.
Разглядев цифру, клерк в первый момент даже растерялся. Для банка двести пятьдесят тысяч в общем‑то не деньги. Но обращать в наличные такую сумму в Большом Киеве редко кто решался – возникал вполне оправданный риск прожить после визита в банк очень недолго. До ближайшего угла, например.
– А‑а‑а… – протянул клерк. – Простите, я должен проверить подлинность чека и посовещаться с менеджером… Не будете ли вы так любезны подождать во‑он там? Надеюсь, вам будет удобно. Мы постараемся уладить ваше дело как можно быстрее.
Клерк указал на неприметный диванчик в углу холла, за развесистым южным кустом в необъятной кадке. Перед диванчиком располагался стол с подборкой красочных журналов. Ни пылинки невозможно было разглядеть на листьях куста – убирали в зале регулярно и тщательно.
Едва троица уселась, откуда‑то вынырнула миловидная метисочка с явной примесью эльфийской крови и предложила кофе. Выглядела она любезно, но чувствовалось, что к подобной клиентуре она питает глубоко скрываемое презрение и предпочитает вертеть задом перед хорошо одетыми толстосумами, у которых бумажники набиты туго, а мысли вращаются вокруг всего лишь нескольких незатейливых тем.
От кофе Геральт отказался, а Семен со Сход Развалычем осмелели и попросили чаю. Метисочка белозубо улыбнулась и ушла, пообещав вскорости вернуться. С чаем, надо полагать.
Но прежде чем она вернулась, к столику пожаловал менеджер с чеком в ладони и с зеленомордым клерком по правую руку. Оба выглядели озабоченными.
– Господин?.. – вопросительно начал менеджер, обращаясь к Геральту.
– Иванов, – подсказал Геральт, предчувствуя, что не все в порядке.
– Господин Иванов, у вас чек на предъявителя, выданный губернатором Харькова, я правильно понял?
– Правильно, – подтвердил Геральт, машинально принимая белый прямоугольничек из холеных пальцев менеджера.
– К сожалению, мы не можем выдать деньги по этому чеку. Дело в том, что плательщиком указано Тамовское отделение банка «Равновесие». Со вчерашнего дня банк «Равновесие» заморозил счета и прекратил платежи. Боюсь, что имеет место банкротство.
– И что же мне делать? – сквозь зубы спросил Геральт.
Менеджер развел ладони в стороны:
– Возможно, есть смысл подъехать в отделение банка «Равновесие», но, если говорить начистоту, я полагаю, что денег вам не выплатят. Вот если вы обратитесь к губернатору и он выпишет чек на другого плательщика, платежеспособного – милости просим, выдадим вам все в лучшем виде, процент у нас невысокий…
– Спасибо, – мрачно перебил Геральт и встал. – Я могу от вас позвонить?
– Губернатору?
– Да.
– Ну, если у вас имеются нужные номера телефонов…
– Не смешите, – фыркнул Геральт. – Чтобы у крупнейшего банка Харькова не было выхода на губернатора?
Менеджер холодно улыбнулся:
– Простите, но служащие банка не обсуждают подобные вопросы с клиентурой, а банк не предоставляет подобных услуг.
Геральт поиграл желваками на щеках, хмуро убрал чек в карман, отодвинул с дороги клерка и направился к выходу. Семен со Сход Развалычем переглянулись и поспешили за ним.
Пройдя половину расстояния до дверей, Семен спохватился, трусцой вернулся к дивану и забрал позабытую Геральтом новенькую сумку.
Менеджер и клерк провели странную компанию долгими внимательными взглядами. Можно было не сомневаться, что губернатору о необычных визитерах банк сообщит очень оперативно.
На улице Геральт первым делом схватился за мобильник.
Набрав номер, он принялся нервно расхаживать около джипа. Тип в униформе таращился издалека, но предпочел не встревать.
– Халькдафф? – наконец дозвонился Геральт. – Поговорить нужно. Куда подъезжать? На завод? А губернатор где? Там же? Отлично, сейчас буду!
Геральт стал несколько менее мрачным. Даже наоборот, в нем народилась здоровая злость, как перед дракой за правое дело. Хотя еще совсем недавно казалось, что расшевелить потухшего ведьмака вряд ли удастся.
«Трудности, – подумал Семен. – Наверное, это даже хорошо, что они есть. Отвлечется, побегает… Как ни крути – жизнь‑то продолжается. Рука – это, безусловно, много, но еще не все».
– Едем! – скомандовал ведьмак. – На хэтэзэ, к управлению!
Семен с готовностью уселся за руль, джип с не меньшей готовностью устремился вперед.
– Гады они, – неожиданно прокомментировал ситуацию Сход Развалыч, когда проехали примерно половину дороги. – Заварили, понимаешь, кашу, расхлебал ее чуть ли не в одиночку ведьмак, а платить, как всегда, некому.
Геральт не отозвался, судорожно вцепившись единственной рукой в поручень на торпеде.
До самого завода он не проронил ни слова.
Стоянка, проходная. У будочки скучали бандитского вида орки, по случаю визита хозяйских гостей облаченные в новенькую вахтерскую форму и даже нахлобучившие фуражки с зелеными околышами, чего вахта клана ни на одном заводе сроду не делала даже в самые чудные времена.
– Куда? – Один заступил дорогу Геральту, но ведьмак бешено взглянул на орка и тот отшатнулся, узнавая.
– А… Это ж ведьмак, – пробормотал второй орк. – И вы с ним?
Семен важно кивнул, стараясь держать заданную Геральтом марку.
– Сеня, проведи… – буркнул старший орк коллеге и лениво потянулся к телефону в будочке при турникетах.
Самый молодой из орков призывно махнул рукой, направляясь к лифту.
Геральт, Семен и Сход Развалыч последовали за ним.
В управлении повсюду горел свет, исправно работали лифты и кондиционеры – завод опять подключили к источникам техники. Наверное, и безобразный пролом в стене начали заделывать, и проволочную систему восстанавливать… Завод есть завод. Жизнь здесь трудно остановить даже бесчинствами действующего трансформера.
На третьем этаже коридоры были устланы коврами. Мгновенно почувствовалась начальственная роскошь, во всем – в отделке стен, в обитых кожей дверях кабинетов, в многочисленных вазонах с цветами, в чистоте…
Директорский кабинет располагался рядом с залом для совещаний. За первой дверью открылась общая приемная, где скучали уже надоевшие взору охранники. На этот раз не в униформе, не в строгих костюмах, а по заводскому обычаю разряженные в цветастые рубашки и просторные куртки‑толстовки с капюшонами, в пестрые свободные штаны и туфли с квадратными носами. Не обращая внимания ни на кого, Геральт пересек приемную и бесцеремонно врезал по двери здоровой рукой. Несмотря на чувствительный удар, дверь распахнулась почти бесшумно.
– …все видели ржавый остов рядом со складами? Это останки точно такого же механизма, только более крупного! – горячо втолковывал присутствующим незнакомый безусый заводчанин, явно техник, хоть и молодой.
Геральт вошел.
Халькдафф, остановив взгляд на пожаловавшем ведьмаке, тем не менее не прекратил разговора:
– Ты полагаешь, что молодой трансформер не случайно избрал это место в качестве отправной точки для набегов? Полагаешь, он пытался отомстить за предка или по‑своему продолжить его дело?
– Не обязательно! – ответил молодой. – Возможно, есть нечто, что тогда притянуло внимание того трансформера, а сейчас – нашего.
– Секундочку! – прервал спор губернатор. Вставать он, естественно, и не подумал.
Губернатор сидел по правую руку от эльфа со смутно знакомыми Геральту чертами лица. Эльф, в свою очередь, сидел во главе стола. По левую руку от него расположился Халькдафф, еще дальше – Техник Харькова, а глава заводского клана Даркин на правах хозяина облюбовал перекладинку Г‑образного отростка от основного стола. Остальные живые в количестве семи заняли стулья напротив Даркина. Одним из этих семи был техник Римас, сидящий чуть обособленно от остальных. Особняком держались несколько групп охранников – заводские, Халькдаффа, второго эльфа, техника Римаса…
– А вот и наш герой, – насквозь фальшиво провозгласил губернатор. – Что привело тебя в нашу скучную компанию?
– Деньги, – без обиняков открылся Геральт. – Мне отказались платить по чеку.
– Ай‑ай‑ай, – всплеснул руками губернатор. – Какое безобразие! Эй, Римас, что происходит? Может, пояснишь?
Техник из киноцентра соизволил оторвать тяжелый взгляд от столешницы.
– Ты еще спрашиваешь? – угрюмо отозвался он. – Сам меня разорил, да еще и ведьмачий гонорар на мое отделение повесил?
– А ты чего ожидал? – Губернатор недоуменно пожал плечами. – Расшевелил этот ужас, так плати, жизнь тебя побери!
– Господин губернатор! – встрял в перепалку Геральт, понимая, что в данную минуту препираться с техником Римасом совершенно бесперспективно. Благородное собрание сейчас занималось тем, что методично поедало техника Римаса. И по лицам присутствующих становилось очевидно, что если жизнь Римас, может, и сохранит, то местечко свое теплое – однозначно нет. – Господин губернатор, не могли бы вы выписать другой чек? А прежний я верну.
Лицо губернатора вмиг стало скорбным, но непоколебимости при этом не потеряло:
– Увы, мой друг! В момент выписки чека Тамовское отделение «Равновесия» было еще вполне платежеспособным.
– Но тогда мне отказались выплачивать деньги вплоть до вашего распоряжения! Которого, увы, не последовало! – Геральт злился, по старался сдержать себя. – Я согласился сначала выполнить работу, против всех ведьмачьих правил, согласился только из‑за грозящей городу опасности! И что теперь? Обман?
– Почему обман? – удивился губернатор, с виду совершенно искренне. – Забирай свои деньги, пожалуйста, если сможешь! Я, губернатор Харькова, выделил тебе оговоренную сумму из местных средств, А именно – из средств отделения банка «Равновесие». Банк должен тебе деньги, а не я! Какие могут быть претензии к губернатору? Ты понимаешь, ведьмак?
– То есть вы отказываетесь платить? – напрямую спросил Геральт.
– Я? Да ни в жизнь! Если кто и отказывается, так это техник Римас, владелец Тамовского отделения банка.
– Я банкрот, – устало уточнил Римас, растерявший всю свою важность перед лицом более могущественных, чем сам, персон. – Я бы заплатил, если б было чем.
Геральт взглянул на Халькдаффа. С надеждой. Но тот лишь беспомощно мигнул: мол, ничего не могу сделать! Я всего лишь магистр с Выставки… Пока трансформер был жив и угрожал не только Харькову, но и окрестным районам – я мог давить на губернатора, а теперь…
– Господин губернатор! – чеканя каждое слово промолвил Геральт. – Отказав в гонораре ведьмаку, в виде исключения выполнившему работу без предоплаты, вы навлекаете на себя большие неприятности.
Губернатор широко улыбнулся.
– Ба! Да мне, кажется, угрожают! И кто? Ведьмак‑калека? С ума сойти.
Халькдафф спрятал взгляд за поднесенной ко лбу ладонью. Зато эльф со знакомым лицом повернулся в сторону губернатора:
– Хорошо подумай, прежде чем так поступать, – сказал он отстраненно и снова умолк.
– Господин Техник! – Губернатор враз исполнился вежливости и даже чуть склонил голову. – Я справлюсь с этой проблемой своими силами. Ручаюсь.
В этот момент Геральт сообразил, кто сидит во главе стола.
Техник Большого Киева. Живой, не имеющий формальной власти, но имеющий огромное влияние в самых высших кругах. Главный Техник гигантского города‑мегаполиса.
– Ты сказал, – равнодушно заметил Техник.
Геральт повернулся, чтобы уходить – зачем же еще? Семен и Сход Развалыч, так и не осмелившиеся отойти от дверей, невольно шевельнулись. Но тут из приемной донесся неясный шум, низкие орочьи голоса, а затем дверь снова распахнулась. На пороге возник один из охранников Даркина, держа за шиворот снова ее – злосчастную девчонку из котельной, на этот раз отмытую, причесанную и одетую в чистое, а не в засаленный полукомбез.
Геральт замер, встретившись с нею взглядом. И девчонка под этим взглядом обмякла, как тряпичная кукла, перестала упираться. Охранник легко вытащил ее на центр и пробасил, обращаясь к главе клана:
– Босс! Вот она.
– Можешь идти, Толян, – отослал его Даркин.
Охранник с достоинством удалился, плотно затворив за собой дверь.
Даркин кашлянул, покосился па присутствующих высокопоставленных гостей и обратился к Геральту:
– Ведьмак! Я не знаю, кто и сколько тебе должен за смерть оборотня. Но я знаю одно: ты пострадал из‑за этой девки, а она вроде как с моего завода. Она твоя, ведьмак. Можешь ее убить, можешь отпустить, можешь забрать с собой, твое дело. Я сказал.
Воцарилась странная тишина – именно странная.
Семей мучительно ждал реакции Геральта – почему‑то он был уверен, что ведьмак девчонку отпустит. Иначе все его действия за последние дни теряли смысл, тот высший смысл, который вопреки всему существует в жизни, существует наряду с такими неудобными и неблагодарными понятиями, как честь, как долг, как доброта и справедливость…
– Моя, говоришь? – переспросил Геральт, оценивающе глядя на девчонку. – Очень кстати.
Семен ждал. Затаив дыхание.
– Господин Техник, – обратился Геральт к эльфу во главе стола. – Я прошу санкции на обращение этой девушки в рабство на том основании, что по ее вине я лишился руки, правой руки. Мне трудно теперь обходить себя и почти невозможно зарабатывать на хлеб… пока. Я нуждаюсь в ее руках и нуждаюсь в праве приказывать ей.
– Да будет так, – без колебаний согласился Техник.
Девчонка смертельно побледнела, став такой же полупрозрачной, как последние пару дней Геральт.
Недвижимый Семен переваривал услышанное.
Рабство. Исключительное в Большом Киеве состояние некоторых живых. Собственно, теперь эта девчонка становится собственностью Геральта. Как вещь. Ведьмак действительно может ее убить, может заставить делать что угодно, и ни единая душа на всем белом свете не вправе упрекнуть его.
Потому что в рабство просто так не попадают.
Мимолетная суета в кабинете ускользала от внимания Семена. Секретарь с папиллятором, снимающий с девчонки отпечатки пальцев; хмурый орк с паяльником‑клеймителем, выспрашивающий у Геральта внешний вид его личного знака; вопль девчонки, когда горячее железо навсегда ставит отметину на ее щеку…
Семен ожидал от ведьмака совсем не этого.
Запомнил только, что, покидая кабинет, Геральт пристально поглядел в глаза губернатору. И во взгляде этом читался приговор.
К джипу они спустились в полном молчании. Девчонка с пунцовым ожогом на щеке, злой Геральт, ничего не понимающий Семен и все понимающий Сход Развалыч. Семен не знал, что говорить Геральту и нужно ли ему что‑либо говорить. Орк был совершенно, совершенно растерян.
Рядом с серебристой «Хортицей» успел припарковаться пошарпанный внедорожник «Случь». Завидев его, Геральт запнулся и остановился, не дойдя до стоянки десяток‑другой шагов.
Встали и остальные.
А из внедорожника неторопливо выбрались двое. Оба были крепкими, худощавыми и производили впечатление очень сильных живых. Кроме того, оба были абсолютно лысыми и обритую голову каждого украшала затейливая татуировка.
– Здравствуй, Геральт, – поздоровался один.
В его голосе не читалось ничего: ни приязни, ни угрозы.
– Здравствуй, Койон…
Второй просто коротко кивнул.
– Как твои дела, Геральт?
– Плохо, Койон. Денег я, как и опасался, не получил. Чек был выписан на банк, принадлежащий технику Римасу. Вчера банк успешно лопнули.
– Это действительно плохо, Геральт.
– Я знаю, Койон.
– Кто это с тобой? – поинтересовался второй незнакомец.
– Это – живые, которые зачем‑то помогали мне. А это – моя рабыня.
Взгляды лысых коллег Гсральта скользнули по свежему ожогу на щеке несчастной девчонки.
– Старый кобольд, – промолвил тот, которого Геральт называл Койоном. – Здравствуй, старый кобольд.
– Здравствуй, ведьмак, – поздоровался Сход Развалыч.
Койон пару секунд глядел на него, потом перевел взгляд на Геральта.
– Поедешь с нами. В дороге и поговорим. Ты уже отрезал своей рабыне язык?
– Нет еще, – нехотя ответил Геральт.
Девчонка охнула, закатила глаза и наладилась шлепнуться в обморок. Геральт еле успел подхватить ее здоровой рукой.
Второй ведьмак тут же помог ему.
– Семен, – попросил Геральт, – открой машину. Я возьму ружье.
«И рюкзачок», – мысленно добавил орк.
Действовал он как в тумане. Вынул ключи из кармана, открыл дверцу, подождал, пока Геральт заберет свое, старательно орудуя одной левой.
– Сумка! – напомнил он, спохватившись.
Пустую сумку взял Койон, неторопливо приблизившись к «Хортице».
Семен ожидал любого финала этой истории, но не такого чудовищного в своей неправильности.
Ведьмаки и девчонка давно забрались в «Случь» и умчались куда‑то на восток, растворившись в нескончаемом автомобильном потоке проспекта. А орк и кобольд все стояли у управления ХТЗ и таращились вдаль, Семен – потерянно, Сход Развалыч – просто задумчиво.
– Его убьют? – мрачно поинтересовался Семен.
– Не знаю, – ответил кобольд. – Правда не знаю. Он ведь действительно нарушил ведьмачий кодекс. Отработал без предоплаты… И денег в итоге не получил.
– А с этой что будет, если его убьют? – Семен, несомненно, имел в виду рабыню.
– Не знаю, – вздохнул Сход Развалыч. – Правда не знаю. Я не настолько близок к ведьмакам.
– Впрочем, – добавил он пару секунд спустя, – даже если бы и знал, ничего бы я тебе не сказал, Семен. Уж прости за прямоту.
– Шахнуш тодд, – выругался орк. – Совсем недавно я возил клиентов на своей «Деснухе» и был уверен, что в этом мире есть настоящие живые, для которых «честь» и «порядочность» – не пустые слова… А теперь?
– Ты не переживай, – неожиданно улыбнулся Сход Развалыч. – Они действительно есть, эти живые. Просто не всем об этом нужно знать.
Семен с удивлением поглядел на кобольда и вдруг понял, что тот говорит совершенно искренне.
«Случь» мчалась по крайнему левому ряду, то и дело сигналя фарами разнообразной роскошной четырехколесной братии. Некоторые пропускали, некоторые пытались не пустить, но Койон за рулем вес равно быстро обходил упрямцев и оставлял их далеко позади. Дома так и мелькали за чуть затененными стеклами дверей.
Обожженная щека девчонки уже была спрыснута чудодейственным ведьмачьим аэрозолем, а Ламберт миролюбиво втолковывал ей:
– Никто тебе отрезать язык не собирается. Это так, всего лишь иносказание. Тебе неизбежно придется научиться молчать, хочешь ты этого или нет, ибо все, что связано с ведьмаками, совершенно не предназначено для посторонних ушей. Молчать все время, пока у нашего друга не отрастет рука и покуда твоя помощь не станет ненужной. И дальше тебе придется молчать. Научишься, никуда не денешься – у тебя просто нет другого выхода.
– А потом? – робко поинтересовалась девчонка.
– А потом как твой хозяин решит – так и будет. Ты ведь на самом деле угодила в рабство.
Девчонка несмело взглянула на Геральта, откинувшегося на спинку переднего кресла.
– А… у него правда вырастет рука? Новая?
– Правда, – серьезно подтвердил Ламберт. – Сколько тебе раз калечило руку, а, Геральт?
– Правую? – сонно переспросил Геральт. – Это четвертый.
– А левую?
– Левую два раза. И оба раза только кисть.
Девчонка протяжно вздохнула.
– Даже не верится…
– Можешь не верить. Но это так. Ведь мы – ведьмаки. Чудовища. Мутанты. Все, что болтают о нас живые, – правда… для живых. А как обстоят дела на самом деле – это вопрос отдельный.
Покачав головой, девчонка тихо сказала:
– Странно это… Выглядеть в глазах всех горожан чудовищами… Не слишком ли велика цена за спокойствие города?
Ламберт неожиданно улыбнулся.
– Наивная ты. Никакая цена не высока, если речь идет о спокойствии города. Любого города. Да и не считаю я такую цену излишне высокой. И вопрос цены – действительно отдельный вопрос. Поверь.
– Кстати о цене, – встрял Койон, на миг отвернувшись от дороги: он вполне доверял верному внедорожнику. – Не поднять ли цену губернатору Харькова, когда вернемся. Например, вдвое?
– Поднять, – сквозь зубы подтвердил Геральт. – Вот поправлюсь, вернемся, тогда и поговорим о новой цене. Думаю, война за заводские линии между техниками уже поутихнет. Тут‑то мы о себе и напомним.
– Да, вот еще что, – обратился к Геральту Ламберт. – Мы тут посовещались намедни… Думаю, тебе даже не придется менять имя и внешность. Весемир тоже не против.
– Это хорошо. – Геральт веселел на глазах. – А то я, знаешь ли, привык уже…
Пошарпанный внедорожник несся на восток, к границе Большого Киева. Далеко‑далеко, в стороне от трасс, ведьмаков ждал закрытый городок Арзамас‑16. Единственное место па Земле, где они осмеливались быть самими собой и где из‑за этого не приходилось вспоминать о ценах.
Не приходилось.
Совсем.